Правда о Катыни
: Главная : : Новости : : Содержание : : Вопросы и ответы : : Форум : : О проекте :


 Поиск 

 Содержание 
Введение
Официальные документы
Версии
Свидетельства
Публикации
Места захоронений

 Партнёры 

Интернет-магазин Делократ.Ру - Правильные идеи по доступным ценам

 Сервис 
Расширенный поиск
Ссылки
Форум

 О сайте 
Сайт http://katyn.ru «Правда о Катыни. Независимое расследование» – является интернет-ресурсом международного проекта «Правда о Катыни», созданного для выяснения истинных обстоятельств одного из самых загадочных и противоречивых эпизодов Второй Мировой войны – Катынского расстрела. Более подробно о целях проекта можно прочитать в разделе сайта «О проекте».
Наш контактный e-mail: info@katyn.ru

В оформлении дизайна сайта использованы фотоматериалы из книги «Amtliches Material zum Massenmord von Katyn» (Berlin, 1943) и фотографии из архива Алексея Памятных.

 Статистика 







 Содержание 
Начало раздела > Публикации > Сообщения > 1992

В.Филин, Д.Муратов, Ю.Сорокин. Последняя тайна Кремля? "Комсомольская правда". 15 октября 1992 г.


Последняя тайна Кремля?

Вячеслав Костиков предъявил собравшимся ряд документов из “Особой папки”, которые свидетельствуют о том, что истинный виновник боли душевной польского народа — катыньской трагедии — Политбюро ЦК ВКП(б). Выписка из протокола № 13 заседания Политбюро от 5.03.1940 года сообщает, как “верные ленинцы” решили предложить НКВД СССР рассмотреть дела 20 тысяч с лишним польских граждан, в том числе военнослужащих, оказавшихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии, в особом порядке и применить к ним высшую меру наказания — расстрел. Без вызова арестованных в суд и без предъявления обвинений. Тем же числом датирована зачитывавшаяся записка Берии Сталину с пометками Ворошилова и Сталина, в которой приводится “опись” расстрелянных поляков по категориям: генералов — 295, майоров и капитанов — 280 и т. д.

Вторая часть сенсации заключалась в том, что, расстреляв руками НКВД польских граждан, ВКП(б) — КПСС взялась, по обыкновению заметать следы. При этом самое активное участие в этом по мере сил принимали все руководители партии. Каждый в свое время узнавал подлинную картину катыньской трагедии, и помалкивал. Знали, а частности, Хрущев, Черненко, Андропов. Пресс-секретарь подчеркнул, что в 1989 году документы через Болдина были доложены Михаилу Горбачеву, после чего тот поехал в Польшу и там ни словом ни о чем не обмол вился, а обсуждал лишь, как построить лучше памятник, погибшим полякам. В настоящее время, по словам Костикова, в Польше находится начальник архивного управления Рудольф Пихоя и передает документы Леху Валенсе. Кроме того, все документы будут переданы и в Конституционный суд России.

В. ФИЛИН.


Из партийного архива

Рядом советских историков (Зоря Ю. Н., Парсаданова В. С., Лебедева Н. С.), допущенных к фондам Особого архива и Центрального Государственного архива Главного архивного управления при Совете Министров СССР, в также Центрального Государственного архива Октябрьской революции, выявлены ранее неизвестные материалы Главного управления НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных и Управления конвойных войск НКВД за 1939—1940 годы, имеющих отношение к т. н. Катынскому делу.

Согласно этим материалам, на начало января 1940 года в лагерях Главного управления НКВД по делам военнопленных и интернированных в Осташкове Калининской области, Козельске Смоленской области, Старобельске Ворошиловградской области находилось около 14 тыс. бывших польских граждан.

В апреле — мае 1940 года содержавшиеся во всех трех лагерях лица были этапированы в распоряжение различных областных управлений НКВД. Списки составлялись централизованно и имели общую систему нумерации, каждый из них включал в среднем 100 человек, поступали регулярно, иногда по 4—5 списка в день. Об отправке ежедневно докладывалось в Москву. Из числа этапируемых предписывалось исключать агентов-осведомителей и лиц, представляющих оперативный интерес. В отличие от практики обычного перемещения заключенных начальникам лагерей давалось указание в карточках на убывающих делать отметки лишь в лагерной картотеке (“убыл по списку №... такого-то числа и месяца”) без высылки учетных карточек в центр.

Перед началом акции было дано распоряжение о введении почтового контроля и об изъятии всей входящей и исходящей корреспонденции.

На базе новых документальных фактов советскими историками подготовлены материалы для публикации. Некоторые из них уже утверждены редколлегиями и приняты в производство. Выход в свет планируется на июнь—июль.

Появление таких публикаций создавало бы в известном смысле новую ситуацию. Наш аргумент — в госархивах СССР не обнаружено материалов, раскрывающих истинную подоплеку катынской трагедии, стал бы недостоверным. Выявленные учеными материалы, а ими, несомненно, вскрыта лишь часть тайников, в сочетании с данными, на которые опирается в своих оценках польская сторона, вряд ли позволит нам дальше придерживаться прежних версий и уклоняться от подведения черты. С учетом предстоящего 50-летия Катыни надо было бы так или иначе определяться в нашей позиции.

Видимо, с наименьшими издержками сопряжен следующий вариант:

Сообщить В. Ярузельскому, что в результате тщательной проверки соответствующих архивохранилищ нами не найдено прямых свидетельств (приказов, распоряжений и т. д.), позволяющих назвать точное время и конкретных виновников катынской трагедии. Вместе с тем в архивном наследии Главного управления НКВД по делам военнопленных и интернированных, а также Управления конвойных войск НКВД за 1940 год обнаружены индиции, которые подвергают сомнению достоверность “доклада Н. Бурденко”. На основании означенных индиций можно сделать вывод о том, что гибель польских офицеров в районе Катыни дело рук НКВД
и персонально Берии и Меркулова.

Встает вопрос, в какой форме и когда довести до сведения, польской и советской общественности этот вывод. Здесь нужен совет президента РП, имея в виду необходимость политически закрыть проблему и одновременно избежать взрыва эмоций.

P. S. Надо заметить, что записку В. Фалина, публикуемую нами в сокращении, вряд ли можно отнести к ряду сенсаций — эти факты уже публиковались в конце 80-х годов, в том числе и в нашей газете. Последней тайной оставались сами приговоры. Где они, никому не было известно...

 

Из рассказа М. ГОРБАЧЕВА


Когда поляки подняли вопрос о массовых репрессиях НКВД против польских граждан и захоронениях под Катынью, была, после нескольких переговоров, создана специальная совместная советско-польская комиссия для расследования этого дела. Комиссия, куда входили серьезные историки с обеих сторон, нашла целый ряд фактов, косвенно свидетельствующих: да, такие репрессии были. Однако прямых документальных доказательств массовых расстрелов польских граждан ни в каких архивах не находилось, хотя, говорит Горбачев, он давал прямые указания КГБ и другим ведомствам—предоставить комиссии все имеющиеся у них материалы.

В декабре прошлого года, буквально за день “до отречения”, как сказал Горбачев, к нему обратился руководитель аппарата Г. Ревенко и сообщил, что сотрудники президентского архива очень обеспокоены судьбой одной из Особых папок, с содержанием которой, по их мнению, должен познакомиться М. Горбачев.

Г. Ревенко, которого М. Горбачев пригласил тут же в кабинет, рассказал нам, что ни он сам, ни сотрудники президентского архива не были знакомы с содержанием этой папки. Особая папка — это, преимущественно, материалы политбюро, не входившие по соображениям секретности в протоколы политбюро и хранившиеся в единственном экземпляре. Таких папок, перешедших из партийного архива в президентский, было 1500, и хранились они в бывшей квартире Сталина а Кремле. Там могли быть и чисто служебные материалы, не представляющие большого интереса, но могли быть и вещи, известные всего двоим на планете,— скажем, президентам СССР и США. С частью папок мог ознакомиться узкий круг лиц, и в частности Г. Ревенко. Постепенно эти папки вскрывались, и некоторые материалы оглашались (таким образом, например, в музей Маяковского попали документы о том, как поэт застрелился). Но с частью папок мог ознакомиться только Генеральный секретарь, и постепенно он с ними знакомился. Технология хранения этих папок полностью исключала какую-либо возможность вскрытия их без следа.
Вот почему, когда стало ясно, что дни Горбачева в Кремле сочтены и не зная, какая судьба ожидает архив, сотрудники архива настояли, чтобы Горбачев ознакомился с содержанием этой папки. Никто, в том числе и Горбачёв, не знал, что в ней, но по ряду внешних признаков сотрудники архива предполагали, что это — нечто, весьма важное.

Горбачев получил эту папку из рук сотрудника архива буквально за несколько часов до встречи с Ельциным и положил ее в сейф. Затем, когда пришел Ельцин (в кабинете присутствовал также А. Яковлев), Горбачев достал папку и вскрыл ее. Вскрыв папку, он обнаружил, что прежде ее в вскрывали Андропов и Черненко,— то есть, видимо, Брежнев не знал о ней. В папке находилась, как вспоминает Горбачев, записка от НКВД с сообщением о пленных поляках и предложением всех расстрелять. Это предложение, отчеркнутое карандашом, и было оформлено как решение политбюро. Из этой же папки стало ясно, почему материалы этого дела до сих пор нигде не была обнаружены — здесь же находились решения об уничтожении всех письменных свидетельств.

“Мы были потрясены,— сказал Горбачев,— этими жуткими документами. Мы тогда же обменялись мнениями по этому поводу. Все трое сошлись на том, что скрывать эти факты от поляков мы не имеем права. Хотя как это повлияет на отношения Польши и России, еще неизвестно. Я сказал Ельцину: теперь это твое, президента дело — решать, когда и в какой форме сообщить эти факты полякам. Но, очевидно, его в меньшей степени волнуют отношения с поляками, и в большей — отношения с Горбачевым.

Д. МУРАТОВ, Ю. СОРОКИН.

 

"Комсомольская правда". 15 октября 1992 г.

Материал В.Филина опубликован на первой странице номера в качестве передовицы, заметки Д.Муратова и Ю.Сорокина - на стр.3, но также под общим заголовком "Последняя тайна Кремля?".


Дата: Понедельник, 25 Сентябрь 2006
Прочитана: 2727 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Вернуться назад