Правда о Катыни
: Главная : : Новости : : Содержание : : Вопросы и ответы : : Форум : : О проекте :


 Поиск 

 Содержание 
Введение
Официальные документы
Версии
Свидетельства
Публикации
Места захоронений

 Партнёры 


 Сервис 
Расширенный поиск
Ссылки
Форум

 О сайте 
Сайт http://katyn.ru «Правда о Катыни. Независимое расследование» – является интернет-ресурсом международного проекта «Правда о Катыни», созданного для выяснения истинных обстоятельств одного из самых загадочных и противоречивых эпизодов Второй Мировой войны – Катынского расстрела. Более подробно о целях проекта можно прочитать в разделе сайта «О проекте».
Наш контактный e-mail:

В оформлении дизайна сайта использованы фотоматериалы из книги «Amtliches Material zum Massenmord von Katyn» (Berlin, 1943) и фотографии из архива Алексея Памятных.

 Статистика 







 Содержание 
Начало раздела > Места захоронений > Куропаты

В Куропатах убивали людей фашисты (выводы Общественной комиссии по расследованию). 14 октября 1998 г.


В КУРОПАТАХ УБИВАЛИ ЛЮДЕЙ ФАШИСТЫ

Выводы Общественной комиссии по расследованию

преступлений в т.н. Куропатах, сделанные после осенней

1997 г. и весенней 1998 г. эксгумаций захоронений

В сообщении правительственной комиссии по Куропатам, опубликованном в конце января 1989 г., сказано: "В архивах Минюста, КГБ, МВД и Прокуратуры БССР, союзных органов материалов и документов, относящихся к событиям в Куропатах, не найдено", Не удалось установить ни одной личности из захороненных там людей. В этой связи тогдашний Прокурор БССР, заместитель председателя правительственной комиссии по Куропатам Г. С. Тарнавский вынужден был заявить: "Как это ни покажется кому-то удивительный, мы не имеем ни морального, ни юридического права утверждать, что многочисленные жертвы репрессий, чей приговор приведен в исполнение в Минске, похоронены под куропатскими соснами" ("Звязда", 2.11.1989).

Чуть позже зто повторил первый заместитель председателя КГБ БССР генерал-майор Э. И. Ширковский: "Мы узнали фамилии тысяч жертв террора тех страшных лет, но сказать определенно; что именно они легли в братские могилы под куропатскими соснами, мы не можем" ("Политический собеседник", 1990, № 3, стр.7).

В настоящее время положение в этом вопросе не изменилось. Документов о событиях в Куропатах до сих пор нет (не найдено). Эти события произошли белее 55 лет назад, они уже ушли в историю, поэтому расследовать их обычными методами следствия, позволяющими раскрывать современные преступления, невозможно. Именно поэтому эксгумация останков людей впервые в криминалистической практике проводилась с участием археологов. Следователей, занимавшихся ранее и занимающихся сейчас проблемой Куропат, обстоятельство более чем полувековой давности преступления заставляло и заставляет быть больше исследователями, чем следователями, специалистами с кругозором аналитика, историка, политика. Не все они смогли потянуть эту лямку, перестроиться на новый лад работы, отойти от привычного трафарета в своей деятельности. А иные и не хотели.

Взять хотя бы такой пример. В упомянутом выше номере "Политического собеседника" тот же Э. И. Ширковский в беседе с корреспондентом журнала говорит: "В личных делах казненных (органами НКВД. — В.К.) имеется только дата о приведении в исполнение приговора или смерти в заключении. Места захоронений в документах не указаны. Не нашли мы их пока и в архивах. В те годы такие сведения считались сверхсекретными".

То, что такие сведения были сверхсекретными, общеизвестно. Ведь близким родственникам казненных сообщали, что их отец (сын, муж, брат) осужден на "10 лет без права переписки" (см.статью З. Позняка "Шумяць над магiлай сосны…" в газете "Лiтаратура i мастацтва" за 16.09.1988, публикацию "Разлучили навсегда" в газете "Вечерний Минск" за 23.07.1993 и др.).

Но как согласовать сведения о сверхсекретности мест захоронений с расстрелами и захоронением жертв на высоком холме близ деревни (500 м) с громом выстрелов, криками и мольбой о пощаде обреченных? Да разве так и в таком месте осуществляют сверхсекретные расстрелы?! Однако это почему-то не привлекло внимание следователей. Как, впрочем, и многое другое. Например, наличие фортификационных сооружений и стрелкового тира в т.н. Куропатах.

Члены Общественной комиссии увидели следы бывшего тира в день осмотра места происшествия в 1991 году. Определить было нетрудно: хорошо сохранилась мишенная ниша тира, обустроенная в крутом склоне моренной гряды. Написали об этом в прессе ("Во славу Родины" за 31.07.1991 и др.). Обратились к военным специалистам из БВО — те подтвердили: тир!

Нанесли тир на трофейную немецкую карту времен оккупации. Он лег на восточную опушку тогдашнего леса ("хмызняка"), т.е. находился не в лесу, а рядом с лесом. Естественно, восточная сторона ограждающего тир забора была хорошо видна со стороны расположенного рядом поля. Это подтвердили опрошенные нами свидетели из деревень Малиновка и Заболотье, что севернее Куропат. По пути в город справа они видели ограждение — высокий забор с колючей проволокой по верху. Въезд был со стороны заславской дороги сразу за концом гряды.

Стали понятны показания многих свидетелей, привлеченных следствием. Они, будучи в предвоенную пору детьми и подростками, видели забор в лесу, охрану в военной форме, слышали выстрелы, видели заезжавшие на территорию стрельбища автомашины. Легко находят объяснение слышимые ими крики людей и мольбы о пощаде.

Ведь учебные стрельбы красноармейцами проводились еще и в июне 1941 года (вспомним: "расстреливали до самой войны"), а крики и уже не учебные выстрелы фашистов раздавались в сентябре-ноябре того же года. Вот в детских головах и остался обусловленный малым разрывом во времени учебных и не учебных выстрелов ералаш, в котором через полвека им разобраться очень трудно. Однако некоторая часть свидетелей — бывших полицаев, других предателей и их родственников, вне всякого сомнения, вводила следствие в заблуждение умышленно, стремясь избежать нового обнародования своего прошлого и осознавая, что их вранье импонирует официальной точке зрения, навязываемой сверху в конце 80-х годов. Наличие значительного количества подобных немецких холуев объясняется тем фактом, что близ деревень Цна, Цна-Иодково, Малиновка, Зеленый Луг находились фашистские воинские и охранные части (охрана торфопредприятия ротой литовцев, пункт ПВО, немецкий гарнизон в совхозе "Зеленый Луг", опорный пункт гестапо в Кожухово). Все они привлекали местных жителей в качестве помощников и осведомителей. Об этом имеются архивные документы.

Наш президент А.Г.Лукашенко многое из всего этого понимал, когда говорил: "Изначально и в сегодняшней ситуации проблема Куропат носила и носит не только юридический, но и политический характер. Исключительно важно дать, наконец, реальную государственную оценку и снять, таким образом, всякие спекуляции на эту тему" ("Республика", 1.02.1996).

На основании показаний свидетелей принято было считать, что захоронения в Куропатах возникли в период с 1937 по первую половину 1941 года и являются делом рук НКВД. Именно так написано на установленном там камне. Однако этому противоречат как фактический материал, добытый при эксгумации захоронений, так и документы о репрессиях довоенного времени, имеющиеся в архивах Минска и частично уже изученные.

К настоящему времени следствием эксгумировано 15 захоронений. Кроме того, два захоронения были вскрыты ранее: одно школьниками, второе рабочими газопровода; извлеченный из них материал также изучался археологами и следствием. Остальные раскопы либо имели вспомогательное значение при уточнении контуров могильника, либо оказывались пустыми, либо (чаще) представляли собой вторично раскопанные неглубокие ямы с обилием древесного угля на глубине 0,8—1,0 м от поверхности.

И ни одно из 17 изученных захоронений нельзя датировать ни 1937-м, ни 1938-м годами. Они возникли после, об этом свидетельствует следующий изъятый из них фактический материал:

  1. Захоронение, вскрытое школьниками. Из него извлечены изношенная галоша, изготовленная в 1938 году в Ленинграде, и галоша, изготовленная в 1939 году в Москве.

  2. Захоронение, вскрытое рабочими газопровода. Из него извлечена галоша, изготовленная в 1939 году в Риге.

3) Захоронение № 1. На 10 галошах различим знак фабрики "Красный треугольник" и ОСТ 8553. Последний был принят в 1937 году и широко использовался в последующие годы.

  1. Захоронение № 2. Много галош советского производства в основном со знаком фабрики "Красный треугольник" и датами изготовления "37".

  2. Захоронение № 3. 14 галош различной степени изношенности со знаком фабрики "Красный треугольник"” ОСТ-ом 8553 и датами изготовления "37".

  3. Захоронение № 5. Расческа с нацарапанной на ней надписью, датированной апрелем 194О года. Много стреляных гильз, изготовленных в 1939 году.

  4. Захоронение № 6. Все вещи иностранные. Археологи датируют это захоронение как возникшее "не раньше сентября 1939 года".

  5. Захоронение № 8. Галоша со знаком фабрики "Красный треугольник" и датой изготовления "1933". Много стреляных гильз, изготовленных в 1939 году.

9) Захоронение № 10. Есть галоши, изготовленные в 1938 году в Ленинграде, сильно изношенные.

10) Захоронение № 11. Есть галоши, изготовленные в и 1938 годах, среди них есть сильно изношенные.

11) Захоронение № 15. Есть галоши, изготовленные в 1937 году в Ленинграде, сильно изношенные.

  1. Захоронение № 19. Есть галоши, изготовленные в Ленинграде в 1937 году, сильно изношенные.

  2. Захоронение № 24. Восемь галош, изготовленных в 1937 году в Ленинграде, разной изношенности.

  3. Захоронение № 25. Патрон от нагана, изготовленный
    в 1939 году.

15) Захоронение № 26. Зубная щетка с нацарапанными на ней инициалами и датой "3.03.1940 г.".

  1. Захоронение № 29. Шесть гильз и один патрон от нагана, изготовленные в 1939 году.

  2. Захоронение № 30. Квитанции на изъятие ценностей, выданные 10 июня 1940 г.

Из приведенного обзора датированных предметов и вещей прежде всего стоит обратить внимание на датированные галоши, т,е, галоши советского производства (на иностранных дат выпуска нет). Подавляющее большинство извлеченных из захоронений советских галош изготовлены ленинградской фабрикой "Красный треугольник" в 1937 году (большинство) и в 1938 году (меньше). Галош этой фабрики, изготовленных в 1939 и 1940 годах, не встречено. В то же время на галошах выпуска 1937 и 1938 годов часто фиксируется сильный износ. Это говорит о том, что галош выпуска 1939—1940 годов на территории республики и не было: где-то в 1938 году торговыми предприятиями Беларуси была закуплена в Ленинграде крупная партия галош производства 1937—1938 годов, которые продавались в магазинах республики вплоть до начала войны. Оказавшись в могилах Куропат, эти галоши не могут указывать на расстрелы в годы их выпуска.

Таким образом, согласно приведенному обзору все 17 эксгумированных захоронений уверенно датируются, как возникшие после 1938 года. Между тем общеизвестно, что годы массовых репрессий и расстрелов в нашей общей стране — это 1937-ой и 1938-ой. 17 ноября 1938 года совместным постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР расстрелы были прекращены. В начале 1939 года расстреливали лишь сотрудников НКВД, обвиненных в нарушениях социалистической законности. В первом выпуске исторических сборников "Мемориала" (Москва, "Звенья", 1997) об этом сказано так: "Деятельность особых троек (созданных 15 сентября 1938 г, сроком на два месяца. — В.К.) была приостановлена точно в срок — 15 ноября 1938 г. Одновременно было строго приказано приостановить приведение в исполнение всех не исполненных к этому дню расстрельных приговоров... 17 ноября 1938 г. совместное Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР объявило о прекращении всех массовых операций, а последовавший за ним приказ НКВД (подписанный уже новым наркомом Л.Берия) отменил все оперативные приказы 1937—1938 гг. и директивы, изданные в их развитие" (стр.30—31). И далее: "1939 год уникален в репрессивной практике страны. Почти весь год все органы НКВД, исполняя известное Постановление ЦК и СНК от 17 ноября 1938 г. "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия", были заняты в основном тем, что разбирались с оставшимися от 1937—1938 гг. следственными заключенными, которых они не успели вовремя расстрелять или отправить в лагерь. На новые массовые аресты не то чтобы не хватало сил, но, скорее, не давались санкции партийных инстанций. К тому же шла интенсивная чистка в самом НКВД, и уцелевшие старые, как и новые руководители старались соблюдать осторожность, боясь "перегибов", пытались уловить "дух времени" (стр.83). В этом году около 110 тысяч человек были оправданы и освобождены (стр.83).

Отношение количества репрессированных в 1937—1938 годах (годах "Большого террора 1937—1938 гг." — по авторам предисловия к первому выпуску "Мемориала") к количеству репрессированных в три последующих года наглядно видно по исследованиям В. И. Адамушко — заместителя председателя Комитета по архивам и делопроизводству Республики Беларусь. Если из 40300 необоснованно репрессированных жителей Минска, Минской и Витебской областей, взятых произвольно, по ходу поступления документов об их реабилитации, в 1937—1938 годах было репрессировано 16040 человек, т.е. 39,80 процента, то в 1939 году репрессировано всего 477 человек (1,18 процента), в 1940 году — 1848 человек (4,59 процента), в 1941 году (до начала войны) — 907 человек (2,25 процента) ("Звязда", 17.05.1996 г.).

О неприменении расстрелов после совместного Постановления ЦК и СНК от 17 ноября 1938 года об их прекращении свидетельствует и проведенное членами Общественной комиссии исследование архивных документов на репрессированных.

31 марта 1995 года был закончен цикл публикаций газетой "Вечерний Минск" списков жителей г. Минска, подвергшихся политическим репрессиям в 20—50-е годы и впоследствии реабилитированных, Списки публиковались по материалам архивов Республики Беларусь, в том числе архивов КГБ и МВД, по мере реабилитации пострадавших, еженедельно в течение двух с лишним лет. Материалы для публикаций поступали в редакции "Вечерки" из Комитета по архивам и делопроизводству при Совете Министров Республики Беларусь и, как отмечала газета 29 января 1993 года, являются официальным документом.

В опубликованных списках приведены данные о 1193 расстрелянных жителях Минска. Время их расстрела: 1 человек — в 1921 году, 1 — в 1924 году, 3 — в 1927 году, 1 — в 1928 году, 1 — в 1929 году, 1 — в 1931 году, 4 — в 1932 году, 10 человек — в 1933 году, 533 человека — в 1937 году, 637 человек — в 1938 году и 1 человек — в 1939 году (приговорен в сентябре 1938 года). Место расстрела: 1061 человек расстрелян в Минске, 12 человек — в других городах Беларуси, 81 человек. — за пределами Беларуси; место расстрела 39 человек не установлено. Зато установлено, что подавляющее большинство из 1193 расстрелянных минчан, а именно 1040 человек, расстреляны в Минске в 1937—1938 годах.

Как видно из приведенных цифр, в конце 1938 года расстрелы репрессированных практически прекратились. Кардинально изменилась и мера наказания после 1938 года. По опубликованным спискам, из 2756 репрессированных и сегодня уже известных нам минчан приговорены к различным срокам ссылки и исправительно-трудовых лагерей; в 1939 году — 35 человек, в 1940 году — 66 человек, в 1941 году (до начала войны) — 13 человек. К высшей мере наказания за эти два с половиной предвоенных года не приговорено ни одного человека. В этом может убедиться каждый, взяв подшивку "Вечернего Минска" за 1993—1995 годы.

По таблице 13 первого выпуска "Мемориала" (стр.109) в Западной Белоруссии с сентября 1939 по май 1941 года было арестовано 24820 человек, из них к расстрелу было приговорено 140 человек, оправдано и освобождено 98 человек. По другим данным в этом же сборнике (стр.82), количество приговоренных к расстрелу было больше примерно в 3 раза, т.е. около 420 человек. По данным, приведенным в книге В. И. Адамушко "Палiтычныя рэпрэсii 20—50-х гадоў на Беларусi (Мiнск, "Беларусь", 1994), количество приговоренных к расстрелу в Западной Белоруссии было около 400 человек. Приговоренные к высшей мере, по В. И. Адамушко, содержались в тюрьмах Западной Белоруссии и только в первый день войны 22 июня 1941 г. было принято постановление Бюро ЦК КП(б)Б о приведении приговоров в исполнение.

Как отмечено выше, из опубликованных "Вечерним Минском" списков репрессированных известны фамилии 1О40 человек, расстрелянных в Минске в 1937—1938 годах. Возникает вопрос: где именно расстреляны и захоронены эти люди? В Куропатах? Нет! Из приведенного выше обзора датированных вещей в куропатских захоронениях следует, что захоронения появились после 1938 года!

Так кто же лежит в могилах Куропат, в которых, по подсчету Общественной комиссии, насчитывается от 8 до 10 тысяч жертв? Следователь, проводивший второе расследование в 1993 г. (правда, без эксгумации захоронений), быстро нашел ответ: там лежат жители Западной Белоруссии, расстрелянные в 1940 году. Но, во-первых, выше было показано, что приговоренные к расстрелу жители Западной Белоруссии (от 140 до 400 человек) были расстреляны в первый день войны 22 июня 1941 г. в тюрьмах Западной Белоруссии. Во-вторых, следователь, выдвинувший эту версию, опирался на данные сомнительного происхождения, подлинность которых оспаривается, а это в следствии недопустимо (см.Ю.Мухин. Катынский детектив, М., 1995, и "Правду" за 28.03.1996). Невероятно, но факт — в ход шли и такие "аргументы": "Расiя прадаставiла нам тры тамы Катынскай справы, у ix — меркаваннi аб тым, што з 17.09.39 г. i да пачатку вайны ў нас было расстраляна 3870 палякаў" ("Звязда", З0.06.1995). Следствие опирается на чьи-то "меркаваннi"! — это что-то новое. Подобные "перлы" в "доказательствах" второго следствия встречаются часто. Разумеется, такому "расследованию" верить нельзя.

В-третьих, советские патроны 1939 года изготовления, гильз от которых много в могилах Куропат, не могли попасть к потребителю в НКВД ни в 1939, ни в 1940 году — этого не допускают правила складирования, хранения и выдачи боеприпасов, строго соблюдавшиеся и соблюдаемые сейчас не только в нашей стране, но и за рубежом. Например, патрон к немецкой винтовке Маузера, гильза от которого найдена при эксгумации захоронения № 25, был выстрелен в 1941 году (когда пришли оккупанты, вооруженные этими винтовками), а изготовлен он, как свидетельствует маркировка на гильзе, в 1936 году. То есть патрон попал к потребителю лишь через 5 лет после его изготовления. И это в стране, воевавшей уже два года! (Все дело здесь в ограниченных сроках хранения боеприпасов).

Но то, что в могилах Куропат лежит много иностранных граждан — несомненно. Из 17 изученных следствием захоронений в 7 обнаружены вещи исключительно иностранного производства, изготовленные на предприятиях Австрии, Германии, Польши, Чехословакии. Однако 1940 год здесь ни при чем; если в одних захоронениях, появившихся в земле Куропат после 1938 года, иностранные вещи есть, то в других их нет, Например, захоронения, эксгумированные в 1997 году (№10) — 373 человека, №11 — 35 человек и № 15 — 16 человек), содержат изношенные галоши, изготовленные ленинградской фабрикой в 1938 году, и не содержат ни одной иностранной вещи (кроме нескольких гильз и пуль от патронов к иностранным пистолетам калибра 6,35 и 7,65 мм). Как видим, люди, захороненные в этих трех могилах, не относятся к жителям Западной Белоруссии. И нет никаких оснований датировать эти захоронения 1940-м годом, Они появились позже.

Очень наглядно о расстрелах в Куропатах гитлеровцами свидетельствуют определения судебно-медицинской экспертизой возраста захороненных там людей. Так, в мае 1998 года было эксгумировано 6 захоронений, в которых было захоронено 200 человек. Пригодными для определения возраста оказались останки 169 человек, т.е. 84,5% захороненных. Вот результат этих определений:

20—29 лет — 11 чел. (6,5 %.)

30—39 лет — 21 чел. (12,4 %.) 18,9 % — до 40 лет;

40—49 лет — 79 чел. (46,8 %.)

50—60 лет — 58 чел. (34,3 %.) 81,1 % — 40 и после 40 лет;

В октябре 1997 года было эксгумировано 3 захоронения, в которых было захоронено 424 человека. Пригодными для определения возраста оказались останки 158 человек, т.е. 37,3 %. захороненных. Вот результат этих определений:

20—29 лет — 8 чел. (5,1 %.)

30—39 лет — 24 чел. (15,2 %.) 20,3 % — до 40 лет;

40—49 лет — 85 чел. (53,8 %.)

50—60 лет — 41 чел. (25,9 %.) 79,7 % — 40 и после 40 лет.

Как видим, несмотря на значительно меньший процент пригодных для определения останков, возраст расстрелянных устойчиво остается тем же.

Не изменяет положения и обобщающая картина: из эксгумированных следствием в 1988, 1997 и 1998 годах пятнадцати захоронений общим количеством 980 человек, пригодными для определения возраста оказались останки 457 человек, т.е. 46,6 %. захороненных. Обобщающий результат определенна возраста расстрелянных такой:

20—29 лет — 28 чел. (6,1 %)

30—39 лет — 71 чел. (15,5 %) 21,6 %. — до 40 лет;

40—49 лет — 226 чел. (49,5 %.)

50—60 лет — 132 чел. (28,9 %) 78,4 % — 40 и после 40 лет.

Из приведенных таблиц хорошо видно, что:

  1. Независимо от количества исследованных останков возраст захороненных в Куропатах людей практически не изменяется и остается постоянным, причем налицо резкое преобладание в захоронениях людей среднего и пожилого возраста (40—60 и более лет) над молодыми людьми, которым во время расстрела было менее 40 лет.

  2. Уничтожение людей осуществлялось по возрастному принципу с оставлением до поры до времени в живых лиц молодого возраста, пригодных для эффективного использования на тяжелых физических работах. Истреблению из этого возрастного контингента (до 40 лет) на первых порах подлежали только физически слабые, хилые и больные люди, что и отражено в приведенных таблицах, Такой принцип "ликвидации" был характерен для раннего периода фашистской оккупации, когда люди, подлежащие уничтожению, делились гитлеровцами на "работоспособных" и "неработоспособных".

Для сравнения и подтверждения сказанного приводим возраст людей, расстрелянных в Минске органами НКВД БССР в 1937—1938 годах, который взят из упоминавшихся уже архивных документов на расстрелянных, публиковавшихся "Вечерним Минском" в 1993—1995 годах (для подсчета возраста были взяты первые 457 человек по опубликованному списку);

20—29 лет — 31 чел. (6,87.)

30—39 лет — 169 чел. (37,0 %) 43,8 % — до 40 лет;

40—49 лет — 164 чел. (35,9 %)

50—60 и более лет — 93 чел. (20,3 %) 56,2% — 40 и после 40 лет.

Как видим, по возрасту расстрелянных четко проступает резкое отличие расстрелов в Куропатах от расстрелов, проводившихся органами НКВД. Почти половину (49,5 %) из 457 человек, расстрелянных в Куропатах (см. обобщающую таблицу), расстреляли в возрасте 40—49 лет, и только 15,5 % расстрелянных расстреляли в возрасте 30—39 лет. Максимум же расстрелянных органами НКВД лиц (тоже из 457 человек) приходится в почти равном количестве на два возрастных контингента: 30—39 лет — 37,0 % и 40—49 лет — 35,9 %, т.е. признаков расстрела людей по возрастному принципу здесь, как и следовало ожидать, нет. Столь же наглядно о расстрелах в Куропатах гитлеровцами свидетельствуют определения пола захороненных людей. Из известных на сегодняшний день 1193 расстрелянных органами НКВД минчан женщины составляют 3,8% (46 человек). А по материалам судебно-медицинской экспертизы останков, эксгумированных из могил Куропат в мае 1998 года, женские останки составляют 17,2 % (33 черепа из 192, пригодных для определения пола, при общем количестве захороненных 200 человек). В захоронении №6 (36 человек), эксгумированном в 1988 году, из 10 пригодных для исследования черепов 8 оказались женскими, т.е. в этой могиле были захоронены преимущественно женщины. В захоронении №5 численностью 107 человек, эксгумированном также в 1988 году, из 27 поступивших на экспертизу предметов обуви 12 оказались женской обувью...

О непричастности к куропатским расстрелам органов НКВД свидетельствуют и обнаруженные в захоронениях лезвия опасных бритв (захоронения №№ 1, 5, 10), фрагменты ремней и пряжки от них (захоронения №№ 1, 5, 10 и др.), кружки, миски, зубные щетки, а также сложенные в дорогу вещи (пальто, куртки, обувь), которые не надевали, а брали с собой про запас (захоронения №№ 2, 3, 5, 11, 19, 26).

Таким образом, по проведенным нами исследованиям выводы нашей комиссии однозначны; в могилах Куропат лежат жертвы гитлеровского геноцида. Большей частью это узники минского гетто, в котором, по сообщению уцелевших его мучеников (Белорусское радио, 24.06.1994 г., 18.45), в августе 1941 года кроме советских людей содержались иностранные граждане — беженцы из ряда европейских стран, которые бежали от гитлеровского террора в Польшу, но в результате нападения на Польшу Германии вместе с беженцами уже из самой Польши оказались на территории СССР.

Беженцам с Запада гитлеровцы оказывали большее доверие, чем советским евреям. Так, например, во главе еврейского комитета в Минске после убитого советского патриота Мушкина они поставили жителя г. Лодзи Эпштейна (Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белоруссии, 1941—1944, Минск, Гос. изд-во БССР, 1963, стр.182).

Всего беженцев из покоренных немцами стран Европы в БССР в начале 1940 года было 72796 человек, среди них граждан еврейской национальности — 65796 человек, т.е.90,4 %; поляков — 4290 человек, т.е. 5,9 %, белорусов —1703 человека, т.е.2,3 % ("Белорусская нива", 25.05.1996, стр. 5). Часть этих беженцев, по Б. И. Адамушко 22879 человек, 29 июня 1940 года была депортирована из приграничных районов в глубь страны. Некоторые из беженцев жили в Белоруссии свободно, в том числе и в Минске, но основная масса их, по устному сообщению председателя КГБ БССР З. И. Ширковского (1991 г.) содержалась в специальных лагерях, где подвергалась изнурительным проверкам: ведь под видом беженцев гитлеровцы накануне нападения на нашу страну могли забросить на ее территорию большое количество своих лазутчиков. Кроме того, по заявлению руководителя НКВД БССР Л. Цанавы, среди беженцев было установлено "значительное количество контрреволюционного элемента, который проводит контрреволюционную подрывную деятельность" ("Белорусская нива", 25.05.1996). Этот "контрреволюционный элемент" подвергался аресту и заключению, хотя содержание в лагерях — это тоже заключение. Именно об этом свидетельствуют надпись на расческе на польском языке? "Тяжелы минуты заключенного" из захоронения № 5, сделанная 25 апреля 1940 г., и тюремные квитанции об изъятии ценностей (захоронение № 30), выданные Мовше Крамеру и Мордыхаю Шулькесу 10 июня 1940 г. А разве не о расстрелах евреев говорят латунные пластинки с надписями на языке иврит, найденные при эксгумации захоронения № 10?

Именно эти люди (беженцы—евреи из европейских стран), находившиеся к началу войны в лагерях, частично в тюрьмах и следственных изоляторах, вместе с местными жителями еврейской национальности и другими нежелательными для оккупантов лицами стали жертвами так называемых Куропат. Расстрелы их производились осенью 1941 г. и, возможно, ранней весной 1942 г. Если бы позже, то в могилах не было бы советских монет, которые весной 1942 года изымались из обращения (“Вечерний Минск”, 25.06.1993). Кроме того, о коротком временном диапазоне расстрелов свидетельствует исключительно осенне-зимний характер одежды и обуви во всех эксгумированных захоронениях 1988-го, 1997-го и 1998-го годов.

Следователи нам иногда говорят, что в 1944 году работала Чрезвычайная государственная комиссия и что она, мол, не выявила преступлений фашистов в Куропатах. Но это не так: о расстрелах людей в районе совхоза "Зеленый Луг" комиссия знала от колхозного бригадира Н. П. Ероховца. А почему не прореагировала — это пусть выясняют историки. Ведь на расстрелы узников гетто в 1941 году на территории 6-й колонии НКВД (район нынешней улицы Скрыганова) комиссия тоже не отреагировала. Мало того, она не отреагировала на уничтожение людей в лагере смерти "Тростенец" под Минском. Сведения о преступлениях нацистов в этом лагере не были представлены международным следственным организациям, готовившим Нюрнбергский процесс, и на этом процессе лагерь "Тростенец" не фигурировал ("Народная газета", 27.01.1994).

И еще. По донесениям партизанских разведчиков в Москву, одновременно с расстрелом узников гетто на территории 6-й колонии НКВД 7—8 ноября 1941 года производились расстрелы евреев "за городом на Комаровке". Там и там вместе было уничтожено свыше 12 тысяч человек (Дело № 39). Но Комаровкой до войны называлась северо-восточная окраина Минска (Минск; энциклопедический справочник, 1980), которая была вытянута в северном направлении вдоль Логойского тракта и заканчивалась районом улицы 3-я Поселковая. Оттуда до места, ныне называемого Куропатами, ровно 2,5 км. И на послевоенной топографической карте появилась тропа, ведущая в т.н. Куропаты, которой на довоенной карте не было.

В заключение хотим обратить внимание прокуратуры на некоторые, мягко говоря, странности, замеченные нами в ходе расследования куропатских расстрелов.

1, В ходе эксгумации в июле 1988 года из захоронения №8 была извлечена "металлическая подкова — набойка к сапогу" — так она значится в протоколе эксгумации останков от 6—15.07.1988 г., пункт 33 (Дело № 39, том 1), Подкова была отправлена на экспертизу, и в томе 4, где собраны данные экспертизы, на стр. 19, пункт 8, указано, что эта набойка "состоит из двух кожаных полос, скрепленных между собой гвоздевым способом и является частью каблука". На прилагаемой фотографии действительно видны следы деревянных гвоздей. Спрашивается, каким образом металлическая подкова на каблук сапога по пути на экспертизу превратилась в кожаную подковообразную прокладку из каблука? Мы неоднократно обращали на это внимание следователя военной прокуратуры В. Г. Сомова и всякий раз сталкивались с его явным нежеланием заниматься этим вопросом. Мол, его это не касается, произошла ошибка и т. п. Ошибка? Но разве могут опытные следователи и археологи подковообразную полоску гнилой кожи, сплошь пробитую деревянными гвоздями, спутать с металлом?

Членам Общественной комиссии понятно это превращение металла в кожу. Все дело в том, что металлические подковы на весь периметр каблука изготавливались в Германии накануне и во время второй мировой войны для набивки на солдатские сапоги и ботинки. На территории Беларуси они появились только с приходом оккупантов. Вот фальсификаторам из прокуратуры, проводившим эксгумацию захоронений в 1988 году, и понадобилось уничтожить эту красноречивую улику, по чьему-то недосмотру попавшую в документацию следственного дела. Члены Общественной комиссии требуют расследовать этот обман и наказать виновных.

  1. Замалчивается факт находки при эксгумации захоронения № 25 в 1998 году гильзы от патрона к немецкой винтовке Маузера калибра 7,92 мм, состоявшей на вооружении гитлеровской армии в годы второй мировой войны. Согласно проведенной экспертизе гильза изготовлена на одном из заводов Германии в 1936 году для патрона с тяжелой пулей,

  2. Игнорируются показания жителя дер. Копище-2 Минского района Н. П. Ероховца (Дело № 39, том 25, стр.127), сообщившего в 1944 году Чрезвычайной государственной комиссии по выявлению преступлений оккупантов, что, по рассказам ему жителей соседних деревень, много людей расстреливали в совхозе "Зеленый Луг", который находился рядом с нынешним урочищем, именуемым Куропатами. При расстрелах палачи "лучшие вещи забирали себе, а одежду жгли на костре", — сказал Ероховец. И как в воду глядел. При эксгумации захоронения № 10, в котором было погребено 373 человека, установлено, что все вещи расстрелянных (сумки, саквояжи, чемоданы и т.п.) были сожжены на костре, а пепел с несгоревшими металлическими предметами был заброшен в могилу при ее засыпке.

  3. Игнорируется сообщение на имя Прокурора БССР конца 80-х годов Г. С. Тарнавскогог "Анализ материалов архивов уголовных дел № 1857 по обвинению Минкевича И. И., № 18305 по обвинению Лошицкого С. В., № 3451 по обвинению Рыбко Д. К., осужденных в послевоенные годы за измену Родине и службу в гитлеровских карательных формированиях, свидетельствует, что в 1941—1944 г.г, немецкими оккупантами производились расстрелы граждан на окраине гор. Минска в районе совхоза "Зеленый Луг" и деревень Дубовляны, Кожухово, Паперня Минского района" (Дело № 39, т.7).

Данные анализа отмеченных уголовных дел, в частности расстрел людей в районе совхоза "Зеленый Луг", подтверждаются следующим фактом: полицай Минкевич И. И., несший охрану минского гетто до начала 1942 года, "на окраине Минска по направлению к Зеленому Лугу расстрелял еврейку по имени Дора", (Дело № 39, том 25). Разве из этого не ясно, что упомянутый полицай конвоировал евреев из гетто к Зеленому Лугу и по дороге застрелил женщину по имени Дора? Кстати, на тогдашнем пути от города к Зеленому Лугу также имеются западины в грунте, очень похожие на могилы.

Остается только напомнить, что совхоз "Зеленый Луг" находился рядом с урочищем, именуемым ныне Куропатами.

5. Много времени и средств следователь В. Г. Сомов потратил на собирание компрометирующего материала на М. И. Познякова, подвизавшегося к Общественной комиссии в качестве свидетеля. Мы порвали с ним еще в 1992 году, установив его авантюризм и непорядочность. Мы неоднократно напоминали об этом следователю, но он с энтузиазмом продолжал собирать никому уже не нужный компромат. Зачем? Тем более, что еще в 1991 году мы абсолютно однозначно убедились, что в т. н. Куропатах во время войны этот человек был, не знаем только в качестве кого.

6. Нынешнее следствие (В. Г. Сомов) стремится во что бы то ни стало отыскать некий польский след, относящийся якобы к 1940 году (больше ведь ничего не остается: "расстрелы" в Куропатах в 1937—1939 годах канули в Лету). Следователь пытается доказать расстрелы органами НКВД каких-то поляков, якобы привозившихся в Куропаты прямо с поезда. В этой связи вновь практикуются ссылки на документы сомнительного происхождения, подлинность которых оспаривается. Например, в дело вшито так называемое письмо Шелепина Хрущеву, написанное от руки на простой бумаге (не на бланке) красивым каллиграфическим почерком, в котором "Шелепин" довоенную компартию СССР (ВКП(б)) именует "КПСС", а ее Политбюро — Центральным Комитетом. Мы понимаем, что апеллировать к подобным "документам" приходится не от хорошей жизни — утопающий и за соломинку хватается, но все-таки надо помнить, что привлечение сомнительных доказательств при ведении следствия недопустимо. Кстати, по заявлению начальника отдела Комитета по архивам и делопроизводству при КМ РБ В. И. Адамушко, "в документах государственных архивов республики сведений о выделении НКВД в 1939—1940 г.г. земель для спецназначения в районе Куропат не имеется" (Дело № 39, том 15).

Выше было показано, что "польскому следу" противоречит фактический материал, полученный при эксгумации захоронений, а также архивные документы.

7. Делаются попытки объявить обнаруженный на территории т. н. Куропат тир послевоенным сооружением на том основании, что на пистолетном (в 25 м от мишеней) огневом рубеже тира с помощью металлоискателя найдены 4 гильзы от патронов к револьверу "Наган", изготовленных в 1936, 1943 и 1949 годах, и 4 гильзы от патронов к пистолету "ТТ", изготовленных в 1944, 1946, 1947 и:, 1948 годах.

Но ведь вместе с ними найден и фрагмент гильзы от патрона к винтовке Мосина, изготовленного в 1917 году. А на 100-метровом от мишеней винтовочном огневом рубеже тира найдены две гильзы от патронов к винтовке Мосина, изготовленных в 1924 и 1927 годах (раскоп № 18). А из пулеулавливателя тира при первых же ударах лопатой извлечено 45 пуль от патронов к винтовке Мосина, 21 фрагмент таких же пуль, 7 пуль от патронов к пистолету "ТТ" и 1 пуля от патрона к револьверу "Наган", т.е. огонь в тире велся в основном из винтовок. Пуль в пулеулавлнвателе тира масса, извлечена лишь ничтожная доля их. Больше брать не стали: зачем?

Но уже после войны, где—то в 1953—1955 годах (судя по маркировках на гильзах с пистолетного огневого рубежа с учетом срока обязательного выдерживания боеприпасов на складах) старый уже заброшенный тир (к нему неудержимо приближался город) был использован неофициально один или несколько раз любителями пострелять из личного оружия. Неофициально потому, что на официальный запрос следователя В.Г.Сомова в Мин. обороны о наличии тира в послевоенные годы в районе совхоза "Зеленый Луг" им же был получен официальный ответ, что в документах Мин.обороны наличие тира в послевоенные годы в данном районе не значится (Дело № 39).

8. Следствие выдает присутствующие в некоторых захоронениях, в том числе и эксгумированных в 1988 году, гильзы и пули калибра 6,35 и 7,65 мм за остатки патронов к пистолетам системы "Браунинг", которые, мол, имелись у многих сотрудников НКВД и из которых те расстреливали людей, Однако, проведенная экспертиза этого не утверждает. Она утверждает следующее: 2 июня 1998 года от следователя В. Г. Сомова для производства судебно-баллистической экспертизы поступили три патрона, Эти три патрона "являются 6,35-мм стандартными пистолетными патронами "Браунинг", предназначенными для стрельбы из 6,35-мм пистолетов "Маузер-С", "Браунинг" обр.1906 г. и др.". В число других входит и немецкий пистолет "Вальтер" калибра 6,35 мм. Названные пистолеты во время второй мировой войны имелись в германской армии.

9. В порядке доказательства "польского следа", т.е. расстрела в Куропатах органами НКВД каких-то поляков в 1940 году, следствие большие надежды возлагает на тюремные квитанции на имена Мовши Крамера и Мордыхая Шулькеса, извлеченные из захоронения № 30 и датированные июнем 1940 года. Однако в одной из них (на имя Мовши Крамера) сохранилась запись, что у ее обладателя были изъяты шарф и ремень. Это значит, что при аресте и заключении в тюрьму подобные вещи изымались, равно как и предметы, из которых можно сделать колющее и режущее оружие. Это общеизвестно. Но известно и то, что из того же захоронения № 30 извлечен полусгнивший патронташ с револьверными патронами, не говоря уже о зубных щетках и расческах. Это свидетельствует о том, что органы НКВД здесь ни при чем: они не могли оставить у арестантов ни зубных щеток, ни тем более патронташ с патронами.

Кроме того, из этого же захоронения № 30 извлечена тюремная квитанция на имя Квятковского Флора Викентьевича, арестованного в 1938 году по обвинениию в убийстве. Дата на квитанции — 17 января 1938 г. Следовательно, этот человек с января 1938 года находился в советской тюрьме и не мог быть вывезен из Западной Белоруссии в 1940 году, как и оказаться в одной могиле с якобы вывезенными и расстрелянными в Куропатах в 1940 году поляками. Присутствие его останков в могиле №30 также опровергает версию "польского следа".

Признаки имевшегося у расстрелянных оружия были обнаружены и в захоронении № 10: остатки охотничьих патронов 16-го калибра, скоба, прикрывавшая курок охотничьего ружья или его обреза, бутылочка с охотничьими капсюлями...

В обоих этих захоронениях среди останков людей найдены пули калибра 6,35 мм, которые, как видим, были выпущены не из энкаведистских браунингов.

Все приведенное выше — материалы эксгумации, архивные документы и даже поведение следователей, стремящихся во что бы то ни стало, ни с чем не считаясь, спасти честь мундира и доказать недоказуемое, указывают только на одно: в могилах Куропат лежат жертвы гитлеровского геноцида. Ни в материалах раскопок, ни в документах архивов нет ни одного хотя бы мало-мальского признака, который указывал бы на след органов НКВД в Куропатах.

Председатель Общественной комиссии по расследованию преступлений в т. н. Куропатах  

В. П. КОРЗУН

 

14 октября 1998 г.

 

Материал переведен в электронный вид и предоставлен редакции "Правды о Катыни" Михаилом Батурицким и Анатолием Смолянко (Минск).


Дата: Вторник, 29 Август 2006
Прочитана: 3795 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Вернуться назад