Правда о Катыни
: Главная : : Новости : : Содержание : : Вопросы и ответы : : Форум : : О проекте :


 Поиск 

 Содержание 
Введение
Официальные документы
Версии
Свидетельства
Публикации
Места захоронений

 Партнёры 

Интернет-магазин Делократ.Ру - Правильные идеи по доступным ценам

 Сервис 
Расширенный поиск
Ссылки
Форум

 О сайте 
Сайт http://katyn.ru «Правда о Катыни. Независимое расследование» – является интернет-ресурсом международного проекта «Правда о Катыни», созданного для выяснения истинных обстоятельств одного из самых загадочных и противоречивых эпизодов Второй Мировой войны – Катынского расстрела. Более подробно о целях проекта можно прочитать в разделе сайта «О проекте».
Наш контактный e-mail: info@katyn.ru

В оформлении дизайна сайта использованы фотоматериалы из книги «Amtliches Material zum Massenmord von Katyn» (Berlin, 1943) и фотографии из архива Алексея Памятных.

 Статистика 







 Содержание 
Начало раздела > Свидетельства > Свидетельства граждан СССР

Иван Ноздрев, 1990



Стенограмма показаний бывшего начальника архива УНКВД по Смоленской области Ивана Ноздрева из польского документального кинофильма «Катынский лес»
(производство студии WFDiF, Варшава, 1990 г., режиссер Марцель Лозинский)


В фильме показания советских свидетелей поданы в форме диалогов с ними «пани Ванды» – дочери польского офицера, расстрелянного в Катыни.

По сценарию фильма, «пани Ванда» приезжает в Катынь в составе группы родственников погибших польских офицеров, чтобы попытаться узнать что-нибудь у местных жителей о судьбе своего отца.

Иван Ноздрев – подвижный бодрый старик с крупной лысой головой и несколько суетливой манерой общения. На момент съемок ему было уже более 90 лет.

При съемках сюжета с Ноздревым, Марцель Лозинский умышленно выбрал так называемый «сверхкрупный план с нижней точки» (со срезанным лбом) и не менял точку расположения кинокамеры в процессе всей съемки. Обычно такие планы режиссеры и кинооператоры снимают, если хотят вызвать у зрителей подсознательное отвращение к интервьюируемому человеку.


Ноздрев: Район этих Козьих Гор или Катынского леса [я(?)] знаю, потому что, как начальнику отдела, мне отводили там дачку, я там жил на даче. Так с 45-го или с 46-го там дачки возобновили, построили, и я до 56-го бывал на даче.

Пани Ванда: Ну, а что Вы тогда могли узнать о польских солдатах?

Ноздрев: Я бы прямо сказал, что архивы польских военнопленных в Смоленске не хранились.

Пани Ванда: А где?

Ноздрев: По-видимому, в Москве.

Пани Ванда: А что с польскими солдатами? По Вашему мнению? И потом, что Вы слышали от других там работающих?

Ноздрев: Знаете, 40-й год. Поползли слухи, что с Козельска приходят эшелоны в отношении самых ваших… Вот, и здесь, как говорят, с ними, грубо говоря, расправляются. Не хочу говорить слово, такое, знаете, оно жуткое. Вот.

Пани Ванда: Говорите.

Ноздрев [вполголоса]: Да, расстреливают, понимаете. Ну, потом, конечно, пропаганда пошла о том, что это немцы, знаете ли. Пошли, понимаете ли, тогда немцев обвинять во всех грехах. Ну и, тем более, комиссия Бурденко тоже, как говорят, зафиксировала, и результаты комиссии были опубликованы в печати. Тоже стали, как говорят, официальным документом, что это, как говорят, мы не причастны. Так? – Так.

Пани Ванда: Ну, а как по Вашему мнению? Как это было? Мне кажется, Вы бы могли многое сказать, как это по-Вашему.

Ноздрев [смеется]: Ну, моё мнение... Моё мнение – верю официальным данным [смеется]. Версии, которая сейчас будет в печати [смеется]. Так говорят, знаете кто – дипломаты, что ли [смеется]. Вот так.

Пани Ванда: Вы не участвовали в расстрелах?

Ноздрев: Но сбоку стоял.

Пани Ванда: Сбоку стоял, как архивист. Но всё-таки в НКВД, и многое Вы знали. Я понимаю, что Вы не всё можете говорить, не всё хотите говорить. Но Вы сами всё знали. Как Вы себя чувствовали тогда? Как Вы сейчас смотрите на всё это?

Ноздрев: Чувствовали себя придавленными. Очень придавленными. Потому что шли аресты и среди наших работников. И всякий, как говорят, ночной стук в квартиру, ночной стук, вызывал, знаете, страх, что, наверное, по каким-нибудь доносам могут забрать и меня. Я знаю сотрудников, которые настолько были, как говорят, терроризированы той обстановкой, что у себя уже приготовили и бельё, и сухари. Держали на запас. Мол, в случае, если меня арестуют, у меня тут и сухари уже, и бельё – идти в тюрьму. Понимаете?

Так что, знаете, тут, как говорят, нужно было держать ухо востро. Меньше говорить и меньше, как говорят, конфликтов каких-нибудь создавать. Понимаете, какой-нибудь, как говорят, фальшивый донос – и я мог очутиться, как говорят, в этих… Хорошо, что если б жив остался. А так 10 лет. У них меньше 10 лет не было в решениях «тройки». 10 лет и, как говорят, высшая мера.

Пани Ванда: Что это «высшая мера» ?

Ноздрев: «Высшая мера» – расстрел. Расстрел. Вот так, товарищ Ванда [улыбается]. Жили, прожили много. Мне удалось, как говорят, выйти из всех этих… Как я жив остался?!

Пани Ванда: Как же это остался жив?! И возле Вас так вот кружил, кружил этот ужас, заглядывал в глаза?

Ноздрев: Понимаете, я что? Я только мог смотреть, что большие делают. А моё дело было, как говорят, смотреть, ну, и – выполнять указания.


Примечание. В данной сцене начало первой реплики И.И.Ноздрева звучит за кадром, на фоне видеоряда с мрачным лесным пейзажем. Реплика умело смонтирована звукорежиссером фильма из двух разных фраз И.Ноздрева, причем в фонограмме отчетливо слышится, что И.Ноздрев призносит вслух не местоимение «я», а частицу «не»: «Район этих Козьих Гор или Катынского леса … [монтажный стык в фонограмме] … не знаю, потому что, как начальнику отдела, мне отводили там дачку, я там жил на даче».

Эта реплика сопровождается в фильме синхронными субтитрами на польском языке: «Te okolice Kozich Gór czyli Lasu katyńskiego, znam dobrze, do jako kierownikowi wydzialu przyznano mi tam dacza». («Район Козьих Гор или Катынского леса знаю хорошо…»)


Дата: Пятница, 28 Октябрь 2005
Прочитана: 6309 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Вернуться назад