Правда о Катыни
: Главная : : Новости : : Содержание : : Вопросы и ответы : : Форум : : О проекте :


 Поиск 

 Содержание 
Введение
Официальные документы
Версии
Свидетельства
Публикации
Места захоронений

 Партнёры 


 Сервис 
Расширенный поиск
Ссылки
Форум

 О сайте 
Сайт http://katyn.ru «Правда о Катыни. Независимое расследование» – является интернет-ресурсом международного проекта «Правда о Катыни», созданного для выяснения истинных обстоятельств одного из самых загадочных и противоречивых эпизодов Второй Мировой войны – Катынского расстрела. Более подробно о целях проекта можно прочитать в разделе сайта «О проекте».
Наш контактный e-mail:

В оформлении дизайна сайта использованы фотоматериалы из книги «Amtliches Material zum Massenmord von Katyn» (Berlin, 1943) и фотографии из архива Алексея Памятных.

 Статистика 







 Новости 

Отчет о пресс-конференции "Реабилитация жертв катынского преступления"
Суббота, 17 Март 2007

МОСКВА. 17 марта 2007 г. ИНТЕРНЕТ-САЙТ "ПРАВДА О КАТЫНИ".

13 марта 2007 г. в Москве в конференц-зале общества "Мемориал" (Малый Каретный пер., д. 12) состоялась пресс-конференция на тему "Реабилитация жертв катынского преступления". В пресс-конференции, продолжавшемся около часа, с 12.00 до 13.00, приняли участие 42 человека.  Мероприятием умело руководила исполнительный директор общества "Мемориал" Елена Жемкова, быстро разобравшаяся в ситуации и не позволившая представителям проекта "Правда о Катыни" задать выступавшим более одного вопроса (всего участниками "Правды о Катыни" был подготовлен 21 вопрос к организаторам пресс-конференции, причем вопросы были подготовлены как в устном, так и в письменном виде).


После официального завершения пресс-конференции стихийно возникла длившаяся около полутора часов историко-политическая дискуссия между представителями международного проекта "Правда о Катыни" Сергеем Стрыгиным и Владиславом Шведом, с одной стороны, и представителями "Мемориала" Арсением Рогинским, Александром Гурьяновым, Натальей  Лебедевой и Никитой Петровым - с другой. 

Перед началом этой дискуссии состоялась краткая беседа между председателем Правления общества "Мемориал" Арсением Рогинским и координатором международного проекта "Правда о Катыни" Сергеем Стрыгиным. В ходе состоявшейся беседы А.Рогинский и С.Стрыгин выразили единодушное мнение, что окончательное решение по Катынскому делу может вынести только суд. Оба участника беседы подтвердили позицию о том, что принципиальные расхождения в оценке мотивов катынского преступления и в определении виновных в этом преступлении, существующие между членами общества "Мемориал" и участниками проекта "Правда о Катыни", не должны являться препятствием для их совместой работы по выяснению истины о Катынском деле.


Стенограмма пресс-конференции на тему "Реабилитация жертв Катынского преступления", состоявшейся в обществе "Мемориал" 13 марта 2007 г.

 

Выступление Арсения Рогинского, председателя Правления общества “Мемориал”.

В начале своего выступления А.Рогинский в сжатом виде изложил предысторию Катынского дела, рассказал об обнаружении немецкими оккупационными властями массовых могил с телами расстрелянных польских офицеров в Катынском лесу на территории Смоленской области, работах по эксгумации трупов и повторил общепринятую ныне официальную версию о мифическом расстреле 21.857 польских военнопленных и заключенных, якобы проведенном весной 1940 г. сотрудниками НКВД СССР.

Арсений Рогинский: …Когда эта территория была освобождена от оккупации, стало утверждаться противоположное – что расстрел был осуществлен немцами. Затем полстолетия противостояния, когда всему миру было ясно, что расстрел осуществили советские органы, а Советский Союз это отрицает. В 1959 г. были уничтожены персональные дела этих людей и, судя по всему, были уничтожены, о чем мы точных документов не имеем, и разные сопутствующие документы. В 1990 г. произошло признание того факта, что расстрел был осуществлен советскими органами, в следующей официальной формулировке, которую употребляли тогда: “Берией и его подручными”. Тут же возбуждается уголовное дело. Это уголовное дело полтора десятилетия расследуется Главной военной прокуратурой – сначала СССР, а потом, соответственно, – Российской Федерации. Весной 2005 г. состоялось интервью Главного военного прокурора, в котором было сказано, что расследование прекращено, а результаты расследования засекречены. Само постановление о прекращении расследования также объявлено секретным. В интервью и разных других местах объявлено, что виновные – ряд высших должностных лиц – виновны по статье 193-17 УК РСФСР 1926 г., т.е. по статье “злоупотребление властью высшим командным составом Красной Армии”. В эту минуту “Мемориал” начинает заниматься этой историей. Вообще-то мы проблемой Катыни, конечно, были всегда взволнованы. В 1989-90 г.г. “Мемориал” организовал первые выставки, связанные с Катынью, еще до официального признания советской стороной, что расстрелы были осуществлены нашими. Но потом мы этой проблемой специально не занимались. Однако ответы Главной военной прокуратуры показались нам столь возмутительными, что после этого мы и начали свою работу в области выяснения всей правды о Катынском деле. За это время вышло уже очень много книг, сборников документов и т.д. на эту тему.

Чего мы требовали и требуем?

Первое. Мы требуем признания жертв катынского преступления жертвами политических репрессий согласно закона Российской Федерации “О реабилитации жертв политических репрессий” от 18 октября 1991 г. Это первое наше ключевое требование. В этом законе прямо сказано, что политическими репрессиями признаются, среди прочего, меры в виде лишения жизни или свободы, применяемые государством по политическим мотивам против отдельных лиц, признававшихся социально опасными для государства и политического строя по таким-то, таким-то и таким-то признакам. Мы полагаем, что формулировки постановочной записки Берия, которая являлась частью решения Политбюро, о том, что эти люди - злостные враги советской власти, дают нам основания для признания этих людей жертвами политических репрессий.

Второе. Мы требуем возобновления уголовного дела Главной военной прокуратуры №159 по расследования катынского преступления и его завершения с преданием гласности всей информации об этом преступлении и обязательно с называнием обществу имен виновных.

В случае, если Главная военная прокуратура по каким-либо причинам отказывается это делать, то мы полагаем, что это должно быть сделано в судебном порядке. Что российский суд, я подчеркиваю – именно российский суд, а не какой-то другой, должен рассмотреть все аспекты катынского преступления и вынести свой вердикт. Удовлетворит он нас или не удовлетворит – это уже второй вопрос, но это должен сделать именно российский суд. Это наше решительное требование. Конечно, если российский суд и вся последовательность российских судебных инстанций этого не сделают, мы должны будем обращаться в Европейский суд. Но мы сохраняем до этой минуты надежду и нам кажется принципиально важным, чтобы решение и вышестоящее рассмотрение Катынского дела было сделано российским судом. И конечно же, чтобы обязательно были названы имена виновных. Суд просто обязан это сделать. Конечно, мы возмущены, что терпим бесконечные поражения - отказы Главной военной прокуратуры, а теперь и отказ суда принять нашу жалобу на действия Главной прокуратуры. Но мы не отчаиваемся и будем продолжать нашу работу. Последнее, что мне хотелось бы сказать – что мы действуем сами по себе. Мы не действуем по поручению каких-то польских государственных структур. Мы, честно говоря, даже не проводили с ними по этому поводу ни одной консультации. Мы реализуем свою уставную деятельность, уставные задачи “Мемориала”, потому что в уставе “Мемориала” сказано – содействие полной и гласной реабилитации всех жертв политического террора советской эпохи. Это наша работа, наш долг и мы его исполняем.

 

Выступление Александра Гурьянова, руководителя польской программы “Мемориала”.

Александр Гурьянов: Как уже было сказано, в 2005 году Главный военный прокурор на пресс-конференции объявил о закрытии дела и о секретности большинства его материалов, включая постановление о прекращении дела и установленных следствием имен обвиняемых. В тот момент на наш запрос о реабилитации Главная военная прокуратура ответила, что она рассматривает сейчас этот вопрос. Впервые сведения о том, что Главная военная прокуратура отказывает в реабилитации конкретных польских граждан, расстрелянных в Катыни, в ответ на заявления их родственников, которые поступили непосредственно в прокуратуру, мы узнали в ноября 2005 года. После этого мы направили заявления от своего имени, от имени общества “Мемориал”. Заявления о реабилитации конкретных лиц, общим числом 16 человек. Это 9 человек из числа расстрелянных и захороненных в Катыни и 7 человек из числа узников Осташковского лагеря, полицейских, которые были расстреляны в Калинине и погребены в Медном. В отношении части из них, 11 человек, мы получили письма от их родственников из Польши с просьбой об оказании помощи в реабилитации и признании их жертвами политических репрессий. Эти письма у нас есть, мы о них говорим. Но заявления о реабилитации в Главную военную прокуратуру мы подали не от имени родственников, а от своего собственного имени. Свои отказы нам в реабилитации прокуратура обосновала тем, что не установлена статья уголовного кодекса, на основании которой были репрессированы те лица, о реабилитации которых мы обращаемся. Ввиду того, что это обоснование противоречит законодательству, мы обжаловали первые же отказы Главной военной прокуратуры и направили жалобу Генеральному прокурору РФ Чайке. Последовали повторные отказы с несколько измененной формулировкой. Вот тогда и родилась та позиция прокуратуры, которой ГВП придерживается до сих пор. Позиция такая: вследствие утраты документов Главная военная прокуратура не имеет возможности рассмотреть вопрос по существу и отказываются исполнять обязанности прокуратуры, предусмотренные законом о реабилитации жертв политических репрессий. По этому закону, после получения заявления о реабилитации органы прокуратуры обязаны либо выдать справку о реабилитации, либо составить заключение об отсутствии оснований для реабилитации. Российский закон именно на прокуратуру накладывает обязанность это заключение об отказе направить в суд. То есть сам заявитель, в силу закона, лишен возможности направить подобное заключение прокуратуры в суд, это должна сделать сама прокуратура. Прокуратура, чтобы избежать всего этого, изобрела третий путь – отвечает что нет возможности рассмотреть вопрос по существу и она не может ни выдать справку о реабилитации, ни составить заключение об отказе в реабилитации.

С нашей точки зрения, это является очевидным нарушением закона, препятствием для реализации нашего, международного общества “Мемориал”, права на правосудие. Мы обжаловали решение Главной военной прокуратуры по первой инстанции в Хамовническом районном суде города Москвы. Но, к сожалению, и Хамовнический районный суд вынес определение об отказе в рассмотрении наших заявлений. Обоснование сводится к тому, что ходатайствовать о реабилитации любых репрессированных лиц “Мемориал” имеет право, а вот обжаловать отказы “Мемориал”, как общественная организация, права не имеет. Такое право имеют только пострадавшие от политических репрессий физические лица, а не общественные организации.

Елена Жемкова, исполнительный директор общества "Мемориал": Смысл позиции прокуратуры понятен: нет документов – нет преступления. Но все-таки, Диана Михайловна, есть ли у нас судебная перспектива?

Диана Сорк, адвокат, юрисконсульт “Мемориала”: Судебная перспектива у нас, безусловно, есть. Право на судебную защиту по российской Конституции есть у любого субъекта Российской Федерации, будь то гражданин или юридическое лицо. По нашему законодательству граждане имеют право объединяться в общественные организации и это не лишает их права на обращения в суд с жалобами на действия должностных лиц, несмотря на то, что в законе “Об обжаловании в суде неправомерных действий должностных лиц” говорится только о гражданах-физических лицах. Такую позицию неоднократно подтверждал Конституционный суд. Мы обжалуем решение Хамовнического суда в Московском городском суде и надеемся, что Мосгорсуд вспомнит про Конституцию и примет правильное решение.

Елена Жемкова: Мы лишь контурно обрисовали ситуацию. Среди нас есть не только адвокат, которая ведет это дело, и представители “Мемориала”, которые давно занимаются этой проблемой, но и Наталья Лебедева, которая первой обнаружила документы по катынскому преступлению. Пожалуйста, ваши вопросы.

Павел Аптекарь, газета “Ведомости” (вопрос к Н.С Лебедевой): В последнее время активизировались группы граждан, которые утверждают, что документы об участии нашего высшего политического руководства и участие НКВД в расстреле польских военнопленных являются фальсификацией. Эти люди опровергают и эти документы, и результаты расследования Главной военной прокуратуры.

Наталья Лебедева, историк: Прежде всего я хочу отвести абсолютно неправомерный довод военной прокуратуры о том, что нет документов, свидетельствующих о репрессии, и нет фамилий, нет материалов. У нас по двум лагерям есть полные списки на отправку тех военнопленных, которые были расстреляны. У нас по Осташковскому лагерю есть список, сколько людей за каждый день были отправлены из этого лагеря. Затем, у нас есть путевые ведомости из другого архива, которые подтверждают точное количество отправленных людей, есть расписки начальника тюрьмы Калинина в приеме именно такого количества людей. И затем почти за каждый день - письма начальника УНКВД Калининской области Токарева Меркулову: “Исполнено 343”. То есть столько, сколько было отправлено из Осташкова, столько, сколько везли в поезде, столько, сколько принял начальник тюрьмы и столько было расстреляно. И так почти за каждый день. Документов, подтверждающих расстрел, больше чем нужно. Их сотни тысяч. За каждый день есть документы – отправлено сегодня столько-то людей из Козельского лагеря, за все время операции – столько-то. Есть документы по перевозкам людей с указанием, где прицеплялись вагоны, куда их отвозили, сколько порожняка и так далее. То есть документов – это что-то, это невозможное количество.

Что касается фальсификации. Это абсолютная чушь. Тот, кто это говорит, просто не знает делопроизводство в Политбюро. В Политбюро составлялись протоколы, которые имели сплошную нумерацию, от первого до какого-нибудь трехсотого номера, без пропуска даже секретных “особых папок”. В случае решения от 5 марта 1940 г. в несекретном протоколе №13 (РГАСПИ, фонд 17 опись 3) было написано: “ОП” (особая папка) – “144. Вопрос НКВД”. В следующих делах (опись 162 “Особые папки”) этот вопрос был единственным за два года, рядом с которым было написано “ОП, папка “Совершенно секретно”” и тот же пункт, и тот же день, и тот же номер вопроса. Наконец, я нашла еще один документ. Это опись 163 фонда 17, где инициативные документы по решениям Политбюро. Здесь тоже написано “Протокол Политбюро №13, пункт 144 от 5 марта 1940 г. Вопрос НКВД СССР. Решение – Особая папка. Сделана отметка о том, что выписка послана Берия, а внизу приписка, по какому документу принято решение – “Записка товарища Берия”. Все это подтверждает точно наличие этих документов и их достоверность.

Корреспондент радиостанции “Эхо Москвы” (вопрос ко всем организаторам пресс-конференции): Будете ли вы обращаться в международные инстанции?

Александр Гурьянов: Мы считаем принципиально важным, чтобы рассмотрение состоялось в российском суде. Мы бы очень хотели, чтобы именно российский суд рассмотрел все аргументы и чтобы именно российский суд обязал прокуратуру выполнить российские законы. И мы намерены пройти на этом пути все предусмотренные законом этапы и процедуры. Когда они будут исчерпаны – другого выхода не останется. Но нам очень хочется надеяться, что до этого не дойдет.

Арсений Рогинский. Действительно, есть люди, и они пишут книги и статьи, что все это неправда, что расстреляли немцы, и так далее, и так далее. Мы думаем иначе. Все их доводы кажутся нам неправильными. Но мы же хотим суда! И они, и мы едины в одном – мы хотим гласного судебного разбирательства по этому поводу, и пусть суд скажет свое слово.

Елена Жемкова: И это должен быть российский суд!

Вопрос корреспондента информационного агентства "Regnum": Какие правовые последствия будет иметь признание жертв Катынского дела жертвами политических репрессий?

Арсений Рогинский: Очень распространен слух, что не хотят признавать потому, что придется платить компенсации, а это очень дорого. Так это или не так, я не знаю, но хочу сказать, что по закону “О реабилитации жертв политических репрессий” (а “Мемориал” имел отношении к составлению этого закона, особенно в условиях 1990-91 гг.), родственники, наследники или потомки расстрелянных и погибших в тюрьмах никаких материальных компенсаций не получают. Мой отец погиб в тюрьме, когда мне было пять лет. Что мы получили? Мы получили при реабилитации компенсацию в виде зарплаты за два месяца его работы, как все тогда получали. Но по закону “О реабилитации” нам абсолютно ничего не положено. Также точно закон “О реабилитации” не предусматривает компенсации жертвам катынского преступления. Мы считаем, что было бы хорошо, если бы государство заплатило потомкам погибших, но это не имеет отношения к тому, жертвы ли это катынского преступления или просто русские крестьяне, погибшие в 1930 году. Речь должна идти обо всех, об изменении закона в принципе.

Корреспондент “Новой газеты”: Вы не случайно назвали дату - октябрь 2005 г. Это пик антипольских настроений в России. Вы с этим связываете дело? Сейчас вы рассчитываете на потепление в российско-польских отношениях?

Арсений Рогинский: “Мемориал” хотя и живет в реальном политическом пространстве, но:

а). вне электоральных цифр и б). вне политических тенденций сегодняшнего, вчерашнего или позавчерашнего дня.

Мы стараемся основываться во всех своих действиях исключительно на праве и только на праве. Поэтому, когда и в какую минуту кто-то отдаст указание признать катынские жертвы жертвами репрессий, назвать все имена и отчего это зависит – знать не знаю и ведать не ведаю. Почему-то мне хочется верить, что сам факт рассмотрения этого дела в нормальном открытом судебном заседании может стать решающим фактором. А все эти ложно понятые государственные интересы, нежелание платить или ложные соображения государственного престижа – это всё вне нас! Пускай политологи комментируют и думают, почему это. Я уже слышал такие разговоры – мол, мы “разменяем”. Они замолчат про газопровод или про мясо, а мы за это им – Катынь. Но я никогда не слышал от официальных лиц этой логики и поэтому могу только догадываться.

Владислав Швед, еженедельник “Фельдпочта”: Я думаю, что позиция “Мемориала” очень верная, но при этой позиции нам следовало бы продумать одну вещь. Я немножко занимался Катынским делом. Оно настолько многопланово, фактов настолько много, документы настолько разноречивы, что необходимо рассматривать все материалы вместе, не взирая на то, кто какую занимает позицию. Я сам склоняюсь к позиции Алено Деко. Это бывший замминистра иностранных дел Франции, историк, журналист. Он говорит так: “Одно преступление в Катыни совершили русские (советские), а второе – немцы”. Я много работал с партийными документами, поэтому, проанализировав “записку Шелепина”, выявил в ней множество ошибок и неточностей. Начиная от указания неправильных мест расстрела, положения лагерей и т.д. Но в самом главном записка дезинформировала как Шелепина, так и Хрущева! В ней утверждалось, что версия комиссии академика Бурденко прочно утвердилась в международном общественном мнении. Но это же ложь! Как она могла утвердиться, если весь мир был против этой версии?! После известного скандала с публикацией в 1957 г. в немецком еженедельнике “7 Tage” известного “рапорта Тартакова” весь мир бурлил. И после этого в письме Шелепина заявляется: “Товарищ Хрущев, весь мир верит в нашу версию” ?! Да никто не верил! Возникает вопрос – кто писал эту записку и почему хотели дезинформировать Хрущева?

Арсений Рогинский: Я бы хотел добавить одно предложение, которое меня зацепило в позиции Главной военной прокуратуры, когда они заявили о прекращении дела. Это то, что они сказали, что это называется “злоупотребление властью”. Я открыл статью и читаю. Это ведь не просто “злоупотребление властью”. Это – “злоупотребление властью высшим начальствующим составом Рабоче-Крестьянской Красной Армии”. Но на самом-то деле мы все с вами прекрасно понимаем, кто это решение принял, и у нас есть подписи этих людей. Получается, что это решение прокуратуры квалифицировать Катынское дело по статье 193-17 выводит из-под удара товарища Сталина, который не являлся в 1940 году “высшим начальствующим составом РККА” и целый ряд других товарищей, которые тогда подписывали эту бумажку – записку Берия. Штука в том, а кого же тогда они назвали? Знать не знаю, но сильно подозреваю, что назвали Берия и каких-то лиц следом, тех, которые были названы в решении в составе тройки. То есть в данном случае это просто исполнители воли Политбюро. Вот это выведение из-под удара высшего политического руководства страны нам кажется в этой истории абсолютным цинизмом. Однако повторяю – это судебное дело, вопрос судебного рассмотрения. Здесь мы все согласны, независимо от версий.

Владислав Швед: Суд. Только суд!

Арсений Рогинский: Суд и только суд, да!

Наталья Лебедева: Я хотела бы Вам ответить одной вещью. Действительно, в Нюрнберге не была подтверждена наша версия комиссии Бурденко. И спустя несколько лет Смирнов, который потом был председателем Верховного Суда, пишет справку, где он утверждает, что в Нюрнберге была подтверждена наша версия Бурденко. Понимаете, они писали друг другу то, что от них хотели слышать. Вот и всё! Отвечало это правде, не отвечало это правде – их это абсолютно не интересовало. Им хотелось угодить тому, кому они писали. Вот этим всё объясняется. Некоторое расхождение в фактах объясняется тем, что это писалось спустя очень много лет. И документы действительно были самые разные. Были документы, которые в начале операции были получены от Управления НКВД по делам военнопленных. Но до начала операции часть военнопленных по директиве Меркулова от 22 февраля 1940 г. была перечислена за УНКВД и отправлена в УНКВД. И вот эта разница между 14.552 людей и 15.131 человеком, которая фигурирует в декабрьской справке 1941 г. и справке 1943 г., она объяснялась вот этим. Некоторые расхождения были связаны с тем, что иногда из “не офицерского” лагеря привозили выявленных офицеров и так далее. Эти расхождения объясняются общей запутанностью всего дела. Но это не подвергает сомнению и в Министерстве внутренних дел был найден человек, который участвовал в сожжении дел военнопленных и протоколов “тройки”. И мы об этом пишем, о его показаниях пишем в нашем труде.

Владислав Швед: Маленькая реплика. Я бы полностью согласился с уважаемой Натальей Сергеевной, если бы не один момент. В 1956 году Хрущев летал в Польшу в связи с событиями, которые начались там после XX съезда. В Торуни польская интеллигенция потребовала опровергнуть советскую версию Катыни. Об этих настроениях доложили Хрущеву. Более того, Хрущев потом предлагал Гомулке обвинить во всем Сталина. То есть у Хрущева была полная информация о Катыни. И Шелепин вдруг станет давать ему ложную информацию?! Нет, этого не может быть.

Наталья Лебедева: Очень даже может быть!

Владислав Швед: Двадцать лет проработал на этом поприще и знаю, чего стоила любая ошибка в таком документе! И вел, кстати, “Особую папку”. (Но не ту, Политбюро, а в другом месте).

Арсений Рогинский: Я бы хотел добавить две маленькие детали. Эта ссылка на недостатки документов поразительно формалистична и путает всё дело. Вот так же точно, между прочим, не реабилитируют последнего российского императора Николая II. На самом деле довольно близкий сюжет. Аргументацией тоже является отсутствие каких-то документов. Вроде бы всё всем очевидно, а вот что-то якобы отсутствует. Вот это умение работать с источниками советского периода. На самом деле историки уже чуть-чуть овладели этим умением, а юристы - еще не очень. Это первое, что я хочу сказать.

И второе маленькое замечание. Понимаете, почему нам кажется важным, чтобы решение было принято именно в российском суде. Мне кажется, что это послужит хоть каким-то маленьким, но важным доказательством того, что не такое уж у нас управляемое правосудие. Если же этого не будет, это будет лишним доказательством того, о чем мы все время говорим и думаем последние годы. Надежда на то, что суд - независимая власть, отдельная независимая ветвь власти, которая может принимать во внимание только свои, судебные аргументы - вот это кажется мне очень важным. Воспитание суда, воспитание отдельной независимой судебной ветви. Будет это, не будет – ну кто же знает?

Сергей Стрыгин, международный проект “Правда о Катыни”: Я тоже занимаюсь Катынским делом. Наша позиция, позиция участников проекта “Правда о Катыни”, в принципе полностью совпадает с позицией “Мемориала”. В нашей стране преступником может кого-либо объявлять только суд. Правосудие на территории Российской Федерации осуществляется только судом. Поэтому до принятия судебного решения любые версии Катынского дела: версия следствия, версия прокуратуры, версии различных общественных групп являются не более чем мнениями частных лиц, общественных организаций или каких-то государственных структур. Окончательную точку в Катынском деле может ставить только суд. Возможно, что уже пройден этап, когда такую точку мог поставить российский суд. Слишком большую международную огласку получило это дело, слишком много в нем задействовано интересов. Поэтому, возможно, стоит уже вести речь о международном процессе, чтобы в нем участвовали все заинтересованные стороны. В первую очередь, конечно, Польша, Германия и, естественно, Россия - как правопреемник Советского Союза. Но в принципе не исключено участие и других сторон – Украины, Белоруссии и прочих. Здесь задавали вопросы о наличии альтернативных версий. В ходе нашего независимого расследования истинных обстоятельств Катынского дела выявлена чудовищная фальсификация этого дела. Вкратце результаты нашего расследования сводятся к следующему. Нет ни малейших сомнений в том, что польских граждан, захороненных в Медном и Пятихатках, расстреляли сотрудники НКВД в 1939-41 г.г. И одновременно нет ни малейших сомнений в том, что польских граждан, захороненных в Козьих Горах (в месте, известном во всем мире под названием “Катынь”), расстреляли немецкие айнзатцкоманды осенью 1941 года…

Елена Жемкова (прерывая С.Стрыгина и не давая говорить Н.Лебедевой) …Спасибо. …Наталья Сергеевна, извините… Вы немножко опоздали - у нас в принципе уже был вопрос о достоверности документов. Наталья Сергеевна уже достаточно подробно об этом говорила. …Спасибо... У меня вопрос – есть ли еще вопросы? Потому что время нашей пресс-конференции заканчивается. Поэтому я сейчас приоритет буду отдавать журналистам. Пожалуйста, будьте добры.

Леонид Утеев(?), "Полит.Ру": Какое количество польских родственников обратилось в “Мемориал”? Почему так мало? Никого не осталось или у них нет интереса? Почему польским родственникам нужно признание от российское суда? Ведь известно официальное отношение Польши к этим жертвам.

Александр Гурьянов: Еще раз повторю. Наши заявления о реабилитации относились к 16 расстрелянным польским гражданам. По 11 из этих жертв мы получили письма от польских родственников. Тем не менее, с заявлениями о реабилитации мы обращались от собственного имени. Заявления о реабилитации пяти иных расстрелянных польских граждан мы направили, не имея писем от родственников. Что касается родственников и их отношения к российской реабилитации, то оно достаточно сдержанное. Главным в собственно самой реабилитации является сам факт признания этих людей подвергнувшимся репрессиям по политическим мотивам. Позиция Главной военной прокуратуры и не очень четко выраженная российская позиция все же существует. Ведь сомнению не подвергается сам факт, что катынское преступление совершено Советским Союзом. Мы считаем принципиально важным, чтобы такое признание было сделано не в отношении некоторого очень большого числа, так сказать, безымянных останков, а в отношении конкретных лиц. Поэтому мы и подаем эти заявления.

Я хотел бы еще сделать два замечания. Одно замечание всё же в защиту “записки Шелепина”, потому что несмотря на все неточности, о которых здесь говорил господин Швед, и на которые ответила Наталья Сергеевна, это все же важная записка. Неправильная интерпретация та, что записка дезинформирует Хрущева. Она не дезинформирует, потому что в записке четко сказано, и именно это в ней важно, что эти лица расстреляны по постановлению Политбюро. “ЦК КПСС” - вот это одна из неточностей. Шелепин, будучи действующим политическим деятелем, в 1959 году в своей записке не назвал то название органа, которое было в 1940 году. Записка никого не дезинформирует. Вот её текст тут передо мной, если нужно, я могу сейчас говорить о том, что есть, и представить.

Владислав Швед (показывая присутствующим копии документов). У меня не просто текст, у меня компьютерная копия. У вас ксерокопия, а у меня – цветная компьютерная копия. Это практически оригинал.

Арсений Рогинский (обращаясь к корреспонденту "Полит.Ру"). Прошу прощения. Я все-таки отвечу прямо на ваш вопрос, коллега. Действительно, а что всё-таки делать? Если им это особенно не нужно, то чего тогда делать? Вот им не нужно, а нам-то нужнее всего! Сами мы – российская организация. Мы здесь, в России, должны добиться этого суда, должны сказать прямо: “Мы совершили это преступление”. Каждый раз, когда мы говорим фразу: “Мы совершили это преступление”, когда мы это признаем, когда это признает суд, мы делаем малюсенький шаг к какой-то правде, к какой-то демократии, к чему-то важному. Причем, очень важно говорить правду – вот позиция “Мемориала”. Поэтому, честно говоря, то от того, что польские родственники этого не очень хотят, а может быть и вовсе не хотят или, наоборот, очень хотят, это ни в какой степени не является нашей мотивацией. Мы на самом деле не родственников представляем, а ту часть российского общества, которая считает, что о прошлом надо говорить полную правду и вслух.

Елена Жемкова. Большое спасибо ! Наша пресс-конференция заканчивается. Большое спасибо пришедшим гостям, большое спасибо за интерес к этой теме. Мы надеемся, что совместно мы сделаем какой-то шаг к этой правде. Еще раз хочу подчеркнуть – мы уверены в российском правосудии и надеемся, что это дело будет решено именно в российском суде.

 

Письмо из Главной военной прокуратуры на имя председателя Правления общества "Мемориал" Арсения Рогинского.


Организаторы пресс-конференции (слева направо): Наталья Лебедева, Александр Гурьянов, Елена Жемкова, Арсений Рогинский.


Выступает Александр Гурьянов, руководитель польской программы общества "Мемориал".


Журналисты задают вопросы организаторам пресс-конференции. Крайний слева (в очках) - корреспондент Польского агентства печати в Москве Ежи Мальчык. Рядом с ним - корреспондент интернет-портала "Права Человека в России" Вера Васильева.


Телеоператор снимает стенд с литературой о Катынском деле.


Стенограмма подготовлена к публикации редакцией интернет-сайта "Правда о Катыни".

Фото Сергея Стрыгина и Веры Васильевой.


Автор: Strygin
Прочитали: 388 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Новости по теме:
Вернуться назад


 Новости сайта 

На форуме

С 5.09.2006 регистрация на форумах обязательна.


Новые публикации

11 марта 2008
В разделе Публикации>Статьи размещена статья В.Шведа  «Ещё раз о записке Берии».

16 июня 2006
В разделе Публикации>Статьи размещена статья В.Шведа и С.Стрыгина «Предтечи Освенцима».
Сокращенный вариант этой статьи под названием опубликован в газете «Завтра» 14 июня 2006 г.

11 мая 2006
В разделе Полемика – В.Швед и С.Стрыгин против Я.Кротова помещена статья «Память предков и политика». Статье основана на большом фактическом материале из сборника «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.» и других источников.

6 мая 2006
Новая статья в разделе Публикации>Статьи: Рудольф Волжанин. НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ПОЛКОВНИКА МВД ПО ПОВОДУ КАТЫНСКОГО ДЕЛА.

18 марта 2006
Читайте в разделе Публикации>Статьи: Станислав Куняев. ШЛЯХТА И МЫ («Наш Современник», №5, 2002)

16 марта 2006
В разделе Публикации>Статьи опубликована статья Андрея Паршева Помни о Катыни (журнал "Золотой Лев. 1999 г., №№7-8).

13 марта 2006
В разделе Публикации открылся новый подраздел Сообщения, в котором, с разбивкой по годам, публикуются разные информационные сообщения о тех или иных событиях, связанных с «Катынским делом», на русском, польском и других языках.

В разделе Публикации>Статьи опубликована статья Руслана Лынёва «Пейзаж после битв. Еще раз о “катынском деле”. И не только о нем». (Журнал "РФ сегодня", 2005 г., №10).

8 марта 2006
В разделе Публикации>Статьи опубликована подборка статей о Катыни из журнала "Słowo Kongresu" (органа Конгресса поляков в Швеции), май 2003 г. (на польском языке).

13 февраля 2006
В разделе Публикации>Статьи опубликована беседа с депутатом Государственной Думы Виктором Ивановичем Илюхиным «Катынь не по Геббельсу», опубликованная в 40-м номере еженедельника «Досье» за 2005 г.


Рекомендуем

Сергей Стрыгин. Рецензия на главу «Катынь» из книги А.И.Шиверских «Разрушение великой страны. Записки генерала КГБ»

Максим Смирнов. На митинге по поводу расстрелянных польских офицеров

Статья Ю.И.Мухина, Главного редактора газеты «Дуэль» – «Цели и задачи»