1

Тема: Американские истерии

        ИА REGNUM      20:31 19.03.2009
Великая холодная война 1946-1991 гг.: расплата в рассрочку  Владимир Дегоев
Апофеоз разрядки

Принято, и не без основания, считать, что разрядка была плоть от плоти холодной войны. Сколько спорили и будут спорить об этих двух феноменах второй половины XX века! Попытки "закрыть" дискуссию с помощью даже таких блестящих аналитических трудов, как книга Джона Гэддиса ("Теперь-то мы знаем"), бесполезны по изначальной и принципиальной неразрешимости поставленной задачи.

Впрочем, кое-что мы действительно знаем. Знаем, что холодная война предотвратила "горячую"; что она была большой игрой с достаточно строгими правилами; что биполярная система стихийно или сознательно эволюционировала в такую форму организации мира, которая, при всем своем несовершенстве, защищала человечество от хаоса и самоликвидации. Даже если все это лишь гипотезы, опрокинутые в прошлое, они дают поводы для осторожного оптимизма, опрокинутого в будущее.

Сугубо гипотетической можно считать и мысль о том, что холодная война явилась чем-то вроде продолжения, доигрывания Второй мировой войны другими средствами. Послевоенные договоренности в каком-то смысле были лишь суррогатом традиционного, классического мирного договора с побежденными. С глобально-геополитической точки зрения, они не столько завершили войну, сколько поменяли в ней линию фронта (о чем, кстати, помышлял Вермахт после крупных поражений на востоке). Во многом это произошло потому, что европейский вопрос чрезвычайной важности - германский - был оставлен без полного и окончательного решения. Он явился мощнейшим генератором напряжения в западно-восточных отношениях с 1945 по 1975 гг. но, возможно, именно поэтому ему суждено было стать столь же фундаментальной предпосылкой к европейской интеграции, то есть к беспрецедентной консолидации Запада перед лицом внутренних и внешних угроз (или того, что принималось за таковые).

Такая консолидация, благодаря присутствию в ней не только экономической и идеологической, но и военно-политической составляющей, подпитывала симметричный процесс по ту сторону "железного занавеса". Это понижало уровень межполярной безопасности и повышало уровень взаимного недоверия. Вместе с тем диалектика развития подобных тенденций неизбежно (что не значит - с гарантированным успехом) заставляла искать механизм ослабления конфронтации или хотя бы управления ситуацией в пределах не слишком рискованных сценариев.

Механизм был найден и назван "разрядкой" - détente (символично или нет, но не английским словом). На Западе и, в гораздо меньшей степени в СССР, она воспринималась неоднозначно. С одной стороны, надеялись увековечить в граните международного права принципы мирного сосуществования и исключить войну раз и навсегда - в Европе, по крайней мере. С другой, многие считали разрядку сложной, исполненной подвохов шахматной партией, в которой не может быть ничейного, взаимовыгодного исхода.

Но оптимистов и скептиков объединяло понимание необходимости подвести наконец черту под трагедией Второй мировой войны в Европе, зафиксировать де-юре то, что давно существовало де-факто. Обострялась потребность в международно-правовых, институциональных гарантиях безопасности, обеспечить которые биполярная система сама по себе, без отлаженных инструментов взаимодействия по жизненно важным направлениям, не могла.

Отсутствие таких инструментов заставило европейцев изрядно перенервничать во время двух Берлинских кризисов - 1948-1949 гг., 1958-1961 гг. (Мы уже не говорим о психологическом состоянии всего человечества в дни Карибского кризиса 1962 года.) Европе надоело быть заложницей нерешенного германского вопроса и американо-советского противоборства. Соответствующие сигналы она послала и в Вашингтон, и в Москву, предложив заменить негласные и не очень надежные правила большой биполярной игры реальными страховочными механизмами.

СССР, в отличие от США, откликнулся моментально. Безопасность и определенность в советско-европейских отношениях ему нужна была как воздух. Отсюда те стремительные темпы, которые приобрела разрядка в Европе со второй половины 1960-х годов. Затем и Вашингтону пришлось активно включиться в этот процесс, чтобы корректировать его в собственных интересах. Москва этому только обрадовалась, ибо у советско-американского направления разрядки был более широкий и более специфический контекст (и подтекст).

Хельсинкское совещание 1975 года явилось кульминацией и триумфом разрядки. Историческая значимость и одновременно уникальность события заключались в том, что через тридцать лет после окончания Второй мировой войны состоялось по сути подписание официального мирного договора о разграничении территорий, сфер влияния в Европе и базовых принципах сохранения безопасности на континенте. Копия Венского конгресса, изданная в 1975 году, казалось, обещала уж никак не менее долгий и благословенный мир, чем оригинал 1815 года.

Трудности перевода
Хельсинки был не только апогеем, но и началом конца разрядки. Причина, вероятно, коренилась в области политико-стратегической доктриналистики и психологии: никто, кроме прекраснодушных и далеких от практики теоретиков конвергенции, толком не знал, нужно ли менять привычную и в принципе доказавшую свою функциональность структуру мира, и если да, то на что. Мнения видных американских политиков и аналитиков о прагматическом назначении подобной архитектуры в вольном изложении звучат примерно так: мы (США и СССР) могли сколько угодно рычать друг на друга, но при этом жизнь научила нас главному - не переступать роковую черту.

Самое ценное в Заключительном акте Хельсинкского совещания 1975 года - это, если не юридически, то морально обязывающая констатация взаимной готовности Запада и Востока признать итоги Второй мировой войны в Европе нерушимыми и бесповоротными. Тем самым, как надеялись, был создан прочный базис для сотрудничества в сфере безопасности и укрепления мер доверия.

Но дальше начинаются неприятности, связанные с проблемой понимания или непонимания одной важной вещи. В Хельсинки, помимо (а то и прежде) всего прочего, между двумя сторонами шел большой и парадоксальный торг. Запад и Восток стремились подороже продать друг другу то единое, нераздельное и бесценное, в чем они оба были кровно заинтересованы, и что именно поэтому не подлежало конвертированию в предмет торговли. Имя этому "товару" -- европейская безопасность.

К сожалению, СССР не сразу осознал, что ему предлагается заплатить за эту безопасность гораздо дороже, чем он может, и гораздо больше, чем готов платить Запад.

Вскоре дали о себе знать все "трудности перевода" с евроатлантического языка. Оказалось, что к западу от "железного занавеса" твердо намерены толковать подпись Москвы под Заключительным актом как ее согласие на иностранное вмешательство во внутренние дела СССР и на радикальную трансформацию советского общества. В Москве совершенно искренне недоумевали, кому и зачем понадобилось нагружать "третью корзину" так, чтобы она перевешивала остальные, - до неподъемной для СССР тяжести. Недоумение быстро переросло в подозрение, а подозрение в убеждение в том, что Заключительный акт замышлялся как плацдарм для массированного, системного и планомерного давления на СССР. В хельсинкском процессе усмотрели новый метод ведения холодной войны, способ выиграть ее нестандартными средствами. С точки зрения Кремля, Запад повернул разрядку в ошибочном, бесперспективном и опасном направлении. Попытки Москвы объясниться на эту тему и выработать компромиссы, к несчастью, совпали с периодом правления в США "выдающихся" теоретиков и практиков мирового правозащитного движения Джимми Картера и Збигнева Бжезинского. Дело пошло совсем скверно, когда выяснилось, что они собираются сделать СССР полигоном, где западные ценности, в первую очередь права человека, должны быть испытаны на приживаемость в несвойственной им, чужеродной среде. Кроме всего прочего, кремлевских лидеров не без основания оскорбило и насторожило, что им бесцеремонно отказали в элементарной способности догадаться, почему правозащитные эксперименты не ставятся в Китае и многих других государствах, не утруждавшихся, в отличие от СССР, даже ленивой имитацией демократии.

Кремль неоднократно и с возрастающим отчаянием обращался к Западу с призывом: "Давайте оставим морализаторство для предвыборных кампаний и поговорим начистоту и по существу!". А существо вопроса виделось в том, что в иерархии общечеловеческих ценностей, провозглашенных в Хельсинки, наивысшей является право человека на жизнь и мир, а все остальное потом.

Такая интерпретация Заключительного акта натолкнулась на жесткое отторжение со стороны Вашингтона. СССР вынужден был искать ответную стратегию.

Сказать по правде, в смысловом контексте хельсинкских договоренностей имелись "трудности перевода" и с советского языка. В Кремле почему-то решили, что Запад никогда не пошел бы на разрядку, будь он столь же сильным и чувствуй он себя столь же уверенно, как прежде. Из этого сомнительного посыла вывели еще одно порочное заключение: коль скоро мир и статус-кво в Европе обеспечены благодаря ослаблению американского империализма, почему бы не воспользоваться этим и не потеснить его в глобальном масштабе. Тогда, кстати, США перестанут носиться с "третьей корзиной", как с писаной торбой - других проблем будет невпроворот.

Так мы оказались в Анголе, Мозамбике, на Африканском роге и даже в Центральной Америке, где объектами нашей военной и экономической помощи становились "прогрессивные", "революционные", "социалистически ориентированные" правительства. Объяснять советское проникновение туда жизненно важными интересами можно лишь при наличии соответствующей пропагандистской задачи и избыточного геополитического воображения. Однако такая линия поведения была совершенно типичной для холодной войны и свидетельствовала о том, что разрядка, во всяком случае с точки зрения географической, - феномен европейский, но не мировой.

Исходя из логики и реалий развития тогдашних глобальных международных противоречий, посягательство СССР на "чужие" или "ничейные" сферы влияния немотивированным никак не назовешь. Адекватно или нет (вопрос дискуссионный), но мы отвечали на военно-стратегические и военно-политические вызовы со стороны Вашингтона, в первую очередь, на его крайне опасные для нас игры с Китаем, между прочим, граничащим с СССР на протяжении нескольких тысяч километров.

Активизация Советского Союза в "нетрадиционных" для него зонах не имела никакого касательства ни к Заключительному акту, ни к задачам СБСЕ. США, однако, предпочли изобразить действия Москвы как вероломное нарушение сложившегося баланса сил и обязательств, принятых в Хельсинки. Столбик термометра холодной войны опять пошел вниз. Начался ее новый виток, вызванный банальным желанием США довести дело до победы - своей, разумеется.

Страх перед непоправимым дал жизнь разрядке, которая в свою очередь, успела произвести на свет документ исторической важности - Заключительный акт, оформивший, казалось навсегда, итоги Второй мировой войны в Европе. Но беда в том, что Запад, разминировав взрывоопасное наследие прошлого, оказался пока еще не готовым к будущему, то есть к продолжению хельсинкского процесса в рамках прагматического партнерства с СССР. Безопасность, в понимании сути которой стороны вроде бы научились находить общий язык, слишком тесно и догматично увязали с сотрудничеством, в котором акцентировались совершенно разные вещи. В результате европейский континент лишился и безопасности, и сотрудничества.

Разрядку похоронила, в первую очередь, манихейская нетерпимость Запада ко всему, что не похоже на него. Он решил уподобить себе такую гигантскую, историческую, многокорневую систему, как Советский Союз, поставив права человека над правами человечества. Врожденный рационализм подвел Запад в самый неудачный момент - именно тогда, когда Восток готов был расстаться со своим революционно-мессианским идеализмом.

Поражение с нулевой суммой
В президентство Картера, провозгласившего себя борцом против аморализма в политике, США начали широкое наступление на всех фронтах холодной войны и были не прочь на некоторых ее периферийных театрах поиграть и в "горячую". На словах декларируя идею взаимной выгоды (для Запада и Востока) хельсинкских соглашений, Вашингтон вольно или невольно перевел разрядку в режим жесткой игры с нулевой суммой.

Возможно, в советском руководстве тоже были люди, мечтавшие о "чистой победе", но им не дали взять верх над здравым смыслом. До сих пор не совсем и не все ясно из того, что заставило Москву полезть в Африку. Доподлинно лишь одно - только не стремление идти на открытую конфронтацию с Белым домом и свернуть разрядку в Европе. Для Леонида Ильича Брежнева, так гордившегося своим действительно выдающимся вкладом в дело сохранения мира во всем мире, это было бы личным поражением. К сожалению, ему и в голову не могла придти мысль о готовности США увязывать что угодно с чем угодно. В данном случае - африканские проблемы, периферийные для отношений "Запад-Восток", с фундаментальными вопросами европейской безопасности.

А уж характер и масштабы реакции Вашингтона на вмешательство Москвы в афганскую неразбериху вообще оказались неожиданностью для Кремля, который был убежден, что другого выхода, кроме как подавлять реальную угрозу южным окраинам СССР, просто не существовало. Угрозу эту представлял не столько сам Афганистан (хотя и он в его тогдашнем состоянии тоже), сколько невольно обретенная им новая роль в стратегической расстановке сил на Среднем Востоке. В начале 1979 года американцы потеряли Иран, и их стремление найти другого союзника по соседству - в обстановке афганской смуты - автоматически провоцировало поиск в известном и крайне нежелательном для СССР направлении. По здравом (или не совсем здравом) размышлении Кремль решил упредить США и заполнить политический вакуум в Афганистане, граничившем, между прочим, не с Техасом, а с советской Средней Азией.

Мы надеялись, что уж кто-кто, а США, стерегущие благополучие своих граждан за тридевять земель от собственных границ, нас легко поймут. И в этой надежде не было никакой наивности. Сегодня уже не секрет, что высшее руководство в Белом доме и экспертное сообщество за его стенами анализировали причины ввода советских войск в Афганистан, основываясь на хрестоматийных представлениях о способах обороны великой державы от внешней опасности. Этот анализ ничем не отличался от хода мыслей кремлевских политических и военных стратегов.

Наивными мы оказались в другом - в предположении, что США, прекрасно осознавая логику наших действий, не откажутся хотя бы от видимости джентльменского поведения в данном вопросе. Речь, конечно, шла не об открытом, а о завуалированном, молчаливом признании законного права СССР на защиту своих непосредственных рубежей. То есть даже не права, а обязанности ответить на вызов, природа которого ясна как божий день.

Не стоит исключать и гипотезу о том, что Кремль ожидал некоего подобия ответной учтивости Вашингтона в благодарность за очевидную сдержанность СССР на всем протяжении вьетнамской войны и за ту самую советскую дипломатическую помощь американцам, которая позволила им унести ноги из Индокитая без еще более унизительных моральных и физических потерь.

Американцы ответили в лучших традициях холодной войны, начав глобальную пропагандистскую кампанию по созданию образа "империи зла". Кампания напоминала межконтинентальную ракету с разделяющимися боеголовками, накрывающими сразу несколько целей. Главные из них: полностью дискредитировать СССР во всех "трех мирах", обзавестись аргументами для безудержной гонки вооружений и бесконтрольной помощи американским сателлитам, окончательно изжить вьетнамский синдром, в том числе путем превращения Афганистана в советский Вьетнам. Иначе говоря, показать всем, что разрядка была фундаментальной ошибкой Запада, которую нужно срочно исправлять испытанными методами холодной войны.

Хотя подобный поворот событий не делает особой чести кремлевским аналитикам, которые к тому и были призваны, чтобы просчитывать любые сценарии, оправдание для наших внешнеполитических структур все же есть. Оно не только в том, что к экспертному мнению в Политбюро не всегда прислушивались, но и в том, что уж слишком притянутым за уши выглядел аргумент Запада о том, что действия СССР вне Европы - это угроза Европе, а значит вопиющее нарушение буквы и духа хельсинкских соглашений.

Чем-то вроде парадокса можно считать драматическую коллизию между страстным желанием Л. И. Брежнева остаться в истории могильщиком холодной войны и нечаянным превращением генсека в ее реаниматора. Лихорадочные потуги физически и интеллектуально одряхлевшего кремлевского руководства возродить разрядку обесценивались дефицитом новых идей и нестандартных подходов, но в основном - воинственно-обструкционистской позицией Вашингтона.

Сменивший Картера Рейган был лучше своего предшественника подготовлен к решению задачи уничтожения "зла" (коммунизма) и его олицетворения (СССР). Новый президент обладал огромной волей и звериной интуицией, что оказалось востребованнее и эффективнее хорошего образования и незаурядного ума. В отличие от Картера, слишком поздно отказавшегося от лицемерной игры в права человека, Рейган вообще не стал терять времени на упражнения в высокой гуманистической риторике и, не смущаясь, громогласно объявил своей идеей-фикс разрушение "империи зла". Поставив перед собой по сути одну-единственную цель, он ринулся на нее как носорог, никуда не сворачивая и ни с чем не считаясь.

Именно Рейган - не самая выдающаяся личность в американском президентском ареопаге - вывел историю холодной войны на финишную прямую, в конце которой нас не ждало ничего хорошего.

В 1980-е годы на Западе, разочаровавшемся в либерализме, поднялась неоконсервативная волна, а на Востоке, уставшем от авторитаризма, поднялась волна либеральная. Схлестнувшись, они лишь усилили объективные и субъективные составляющие процесса, приведшего к гибели СССР.

1991 год выявил не только очередную трагедию нашей истории, но и ее грустную иронию: мы выиграли Вторую мировой войну в союзе с государствами, от которых впоследствии потерпели сокрушительное поражение в холодной войне.

Старые грабли?
Хочет ли нынешняя Россия извлечь из этого уроки? Безусловно, да. Куда сложнее вопрос - сдюжим ли и позволят ли? Но, думаю, и на него есть ответ: если сдюжим, то позволят.

Дискуссия о том, в каком ключе перенастраиваются современные международные отношения и чем это закончится, идет уже давно. Нынешний мировой кризис придал ей нервную и местами апокалипсическую тональность, поскольку народы и государства не раз испытывали на себе последствия применения радикальных методов выхода из кризисных состояний.

Вернулось в терминологический обиход понятие "холодная война". Одних она страшит, в других вселяет оптимизм как наименьшее зло. Сложная борьба между опасениями и надеждами на фоне рушащейся мироэкономической архитектуры вызвала к жизни идею о переиздании хельсинкского Заключительного акта с поправками на одно существенное обстоятельство - с 1975 года прошла целая эпоха, наполненная событиями, вероятность которых когда-то оценивалась как приближающаяся к нулю.

Мысль глубокая и захватывающая воображение прежде всего теоретически возникающей для нас возможностью хотя бы чем-нибудь "размочить" тот сухой счет, с которым мы в 1991 году проиграли холодную войну.

Никакая иная мотивировка не должна и не может быть для России стимулом к разработке и подписанию Хельсинки-2. Проблема в том, чтобы игра для нас, как минимум, стоила свеч. А для этого надо учесть весь опыт того трудного взаимодействия между Западом и Востоком, которое предшествовало, сопровождало и последовало за Хельсинки-1.

Когда оглядываешься в прошлое, зная, что произошло за последние три-четыре десятилетия, так и подмывает задаться некоторыми вопросами.

Не для того ли понадобился Заключительный акт 1975 года, закрепивший базовые принципы Ялтинско-Потсдамской системы, чтобы проложить дорогу к ее полному демонтажу через какие-то пятнадцать лет?

Почему именно для СССР разрядка стала той самой ловушкой, куда так боялись угодить США и Европа?

Как могло случиться, что при обмене глобальными, региональными и локальными уступками между Востоком и Западом весь потенциал явных или скрытых преимуществ в этих сделках достался "им", а весь деструктивный потенциал выпал на нашу долю?

Кто или что мешало Кремлю уже после пятилетки пышных похорон приложить не сверхчеловеческие, а просто адекватные усилия к тому, чтобы не поощрять Вашингтон к (совершенно нормальному) соблазну сначала добить СССР, а затем поставить на колени новую Россию?

Конечно, задним числом и задним умом можно дать сколько угодно правдоподобных ответов и красиво упаковать их в каталожные ящики. Но все они не проясняют суть случившегося, а лишь объясняют его с помощью доводов, не противоречащих логике и почерпнутых из совершенно определенных идеологических источников.

Автор этих строк не принадлежал и не принадлежит к поклонникам конспирологических теорий. Не потому, что кто-то смог доказать их абсурдность, и не потому, что в них верит слишком много людей. Меня не убеждает даже полное совпадение того, что произошло в 1991 году, с подробными и некогда засекреченными планами ЦРУ по методичному разрушению СССР изнутри и извне. В самом факте существования проекта развала советского строя и советской страны нет сомнений. Однако для того, чтобы подобный проект сработал сам по себе, без участия других обстоятельств, нужно было бы превратить его в невероятное по размерам, фантастическое по сложности и безукоризненное по организации предприятие. А такие предприятия возможны лишь в теории. На практике они недолговечны и ненадежны: в них непременно что-то ломается, что-то не стыкуется, а что-то дает обратный эффект. Не говоря уже о некорректности отождествления таких структурных монстров с понятием "заговор".

Мало что доказывает и теория "пятой колонны". В любых, даже самых благополучных государствах есть люди, по разным причинам желающие его гибели, вольно или невольно работающие на эту задачу. В конечном итоге безуспешно. При определенном стечении обстоятельств кризисного или катастрофического характера "колоннисты" могут стать калифами на час, но вскоре все возвращается на исторические круги своя, зачастую с большими потерями для узурпаторов, возомнивших себя творцами державных судеб. Грош цена тому государству и той цивилизации, которые летально уязвимы для горстки полуграмотных (или очень грамотных) маргиналов.

А ведь Советскому Союзу цена была не грош! В том-то вся и загадка, которую теперь уже не разгадаешь, сколько ни набивай библиотечные стеллажи пухлыми книгами с хорошо продающимися названиями вроде: "Как это было", "Иного не дано", "Приговор выносит история" и т.д.

В порядке лирического отступления скажу, что любые, не слишком расходящиеся с элементарными правилами логики, объяснения причин уже случившегося имеют право на существование, поскольку эти объяснения по большому, философскому счету нечем проверить на предмет их соответствия "истине". Тем более нет способов, кроме сугубо абстрактных, доказать вероятность не случившегося, но потенциально возможного.

Формула "если произошло именно так, то иначе и быть не могло" есть простой, удобный и столь же пустой довод в пользу идеи о наличии неумолимых исторических законов, работающих как хорошо смазанный шестерёночный механизм.

Как ни покажется странным, такой "ненаучный" инструмент, как вера в исторические счастливые или трагимистические случайности, к числу которых относится и личностный фактор, порой может приоткрыть завесу тайны над прошлым больше, чем блистательные научные исследования, основанные на четко выстроенных причинно-следственных связях, которые почему-то принято называть закономерностями.

Все это мы к тому, что в каждый момент своего существования Россия и ее руководители находятся в ситуации выбора. Но далеко не каждый день этот выбор приобретает стратегическое, судьбоносное содержание. Когда приобретает, нужна полная мобилизация ума, воли, интуиции.

Это, разумеется, касается и внешней политики. Сегодня, похоже, мы затеваем - то ли по своей собственной инициативе, то ли в ответ на чьи-то сигналы - чрезвычайно сложную шахматно-дипломатическую партию. Не берусь судить, насколько она рискованна и своевременна, но хорошо понимаю те прагматические мотивы, которые лежат в ее подоплеке. Они основаны на простом постулате: любая война рано или поздно заканчивается мирным договором. Холодная война, при всей своей низкой температуре, не должна быть исключением, но она им является до сих пор.

В определенном смысле России выгодно отсутствие всеобъемлющего международно-правового документа, по сути выполняющего функции "большого мирного договора" (всякие там бравурные "хартии" не в счет). Это позволяет Москве делать хорошую мину при плохой игре и не холить в себе глубоко засевший комплекс обманутого и поверженного.

В 1990-е годы Вашингтон безжалостно добивал лежачего. И в этом виноваты прежде всего мы сами, оказавшиеся неспособными устоять на ногах. Будем, однако, справедливы: какое-то подобие милосердия (если это милосердие, а не циничный расчет) США все же проявили. Прочно обосновавшись на постсоветской периферии и в самом Кремле, американцы не пошли по пути широкомасштабного официального оформления итогов катастрофического поражения СССР, расплачиваться за которое пришлось России. На дне чаши нашего позора и унижения они кое-что оставили. (Не известно, кстати, как бы мы поступили на их месте.) Впрочем, особой нужды в ее полном осушении тогда никто не видел - и так все было ясно.

Ночь нежна
Нынче ситуация изменилась принципиально. Россия уже не та, не хочет быть "той" и не будет. С одной стороны, это упрощает проблему "перезагрузки" миросистемных связей вообще и российско-американских отношений, в частности. Единство, управляемость, вменяемость государства с территорией в 17 млн. кв. км, богатейшими ресурсами и внушительным ядерным потенциалом - это для мирового сообщества страховка от самого жуткого сценария, как минимум. Кроме того, наличие в лице России, независимо от ее имперско-реставраторских амбиций, целостного центра силы и влияния (вместо нескольких десятков "построссийских" княжеств, о которых не перестает грезить З. Бжезинский), безусловно представляет собой очень важную предпосылку к геополитическому переустройству переусложненного, хаотизированного мира на новых, более простых и функциональных основаниях. Это поможет избежать двух деструктивных крайностей - однополярной диктатуры и многополярной охлократии. В условиях нынешнего и будущих экономических кризисов мораторий на испытание усовершенствованных политтехнологий расчленения России особенно актуален.

С другой стороны, для всех тех, кто привык к неспешному вкушению сочных плодов победы в холодной войне и устроился в постсоветских реалиях вполне комфортно, Россия создает большие сложности своим бестактным нежеланием быть слабой, больной, бедной и покладистой. Махина западного агитпропа растиражировала страшилки о том, что Москва вожделеет о "переигровке" холодной войны и о полной ревизии ее итогов. Тут же раздается боевой клич: "Ни шагу назад! Россия должна быть наказана за свой наглый реваншизм!".

Основание задуматься у США есть. И дело отнюдь не в том, что Россия хочет холодной войны, а в том, что она ее уже не боится (по крайней мере, если верить заявлениям кремлевского руководства). Это совсем не одно и то же, хотя в Вашингтоне так не считают.

Администрация и мозговой штаб Барака Обамы пока на распутье. За что браться в первую очередь, когда одна проблема головоломнее другой? Общая задача-то ясна - сохранить, а лучше упрочить глобальную диктатуру США. Но поди-ка реши ее сегодня! Этого не добьешься простой заменой старого и точного термина "господство" на политкорректный эвфемизм "лидерство". И то, и другое миру изрядно надоело. Он терпел, скрепя сердце, пока на его голову не обрушился самый тяжелый за всю историю капитализма экономический кризис, который был взращен и грянул в США, накрыв своими разрушительными волнами всю планету. Россию - не в последнюю очередь.

Не стану ни утверждать, ни отрицать, что нынешняя ситуация - подходящий момент для широкой и принципиальной постановки проблемы международно-правового закрепления того, что существовало де-факто, то есть общих геополитических итогов холодной войны. Однако это тот случай, когда дьявол не прячется в деталях, а красуется у всех на виду. И задает свои коварные вопросы, от которых никуда не деться.

В самом деле, что означает - подвести итоги? Закрепить соотношение сил, сложившееся на постсоветском пространстве, иначе говоря - узаконить и сделать необратимыми наши потери? Признать южную периферию бывшего СССР сферой неоспоримых интересов США? "Конституировать" право Украины, стран Закавказья и (чего доброго) Центральной Азии вступать в "сообщество наций" под названием НАТО? А, быть может, утвердить новый евразийский экономический порядок, который превратит российские ресурсы в общечеловеческое достояние и тем самым устранит допущенную природой "несправедливость"?

Что же взамен? Вероятно, обещание "ни на дюйм" не расширять систему ПРО в Европе и не нацеливать ее против России; согласие на сокращение американского ядерно-стратегического арсенала до такого уровня, когда Россию можно будет уничтожить не тридцать раз, а всего лишь три; гарантия неприменения этого оружия против нас, если мы вернемся на путь правоверной демократии; заверения в готовности оказывать инвестиционную помощь, в которой Запад нынче нуждается больше, чем Россия.

Да, не густо. Так что Кремлю не помешает вспомнить, с кем он уже имел и собирается иметь дело. Ребята там, прямо скажем, не простые. Кое в чем мастера непревзойденные. Поэтому прежде чем садиться с ними за "великую шахматную доску", нужно крепко подумать и тщательно взвесить свои шансы. А для начала - решить для себя, насколько остра необходимость в подобном турнире именно сейчас.

* * *
В заключение опять немного лирики. В недавнем прошлом я часто и подолгу общался с американскими дипломатами. Возможно, среди них есть и другие, но мне в основном попадались люди умные, тонкие, обаятельные, превосходно образованные и понимающие Россию гораздо лучше, чем мог бы предположить даже не скупой на похвалы человек. Между прочим, политические темы были лишь частью этого общения. Когда доходило до них, все по сути сводилось к одному вопросу: "Что именно должны сделать США для улучшения испорченных отношений с Россией?".

Отвечал и отвечаю. Без всякого гнева и пристрастия. С огромной любовью к Америке, подарившей мне столько друзей, столько впечатлений и столько счастливых мгновений.

"Уйдите из постсоветского пространства. Уйдите тихо и безвозвратно. Уйдите, Христа ради, от греха подальше. Это не будет потерей вашего лица. Это будет возвращением нашего. И тогда российско-американская дружба станет такой же нежной, как та незабываемая ночь у Фицджеральда, которого в России обожают"

Владимир Дегоев - профессор МГИМО - Университета МИД России

Thumbs up Thumbs down

2

Re: Американские истерии

http://www.izvestia.ru/news/news200319                       "ИЗВЕСТИЯ"               17:51 20.03.09
Пентагон сравнил Россию с нацистской Германией
  Американское министерство обороны рассекретило доклад "Вызовы и последствия для Объединенных вооруженных сил США будущего", датированный ноябрем 2008 г. В докладе, опубликованном на официальном сайте Объединенного командования единых ВС (JFCOM), анализируются различные тренды мировой политики, обороны, экономики, энергетики, экологии и демографии, которые могут повлиять на задачи, стоящие перед вооруженными силами США.
  Более того, в этом докладе американские военные впервые признают, что Израиль может обладать ядерным оружием и проводят параллель между современной Россией и нацистской Германией. О ядерном оружии Израиля в докладе говорится следующее: "Следствием последних нескольких лет стало появление арки ядерных держав, начинающейся с Израиля на западе, проходящей через Иран в Пакистан, Индию, Китай, Северную Корею и Россию на востоке". Также, по мнению американских военных, нарастить ядерный потенциал могут Тайвань и Япония, "в случае если этого захотят их власти".
  Что касается России, Пентагон называет ее прошлое трагичным, а будущее – неопределенным. При этом беспокойство американских военных вызывает активная роль, которую РФ играет на Кавказе и тот факт, что "пока европейские соседи России разоружаются, Россия, наоборот, проводит программу массового военного строительства".
  При этом Пентагон опасается, что Россия может сделать своей целью "восстановление власти в бывших провинциях СССР под предлогом защиты русскоязычного населения". Естественно, американские военные должны будут этому помешать, поясняет РБК. В конце военные аналитики США отмечают, что на данный момент Российское государство "представляет собой [b ]опасную комбинацию паранойи, национализма и разочарования в том, что РФ утратила статус сверхдержавы[/b]". Именно эта смесь, по словам военных США, некогда "заставила нацистскую Германию пойти известным путем".

<Эээээй, Збышек, ты где спрятался, шалунишка, тебя ищет Рембо-1... smile

Thumbs up Thumbs down

3

Re: Американские истерии

<Очередной раз "браво" Дегоеву!!!

www.regnum.ru/news/1144602.html          ИА REGNUM            20:59 31.03.2009
Россия - США: что "перезагружать"?   Владимир Дегоев - профессор МГИМО-Университета МИД России

Игра в метафоры
  Слово "перезагрузка" уже прочно обосновалось в современном политическом жаргоне. В ответ на усложнение и перерождение смыслов некогда простых вещей, понятия и образы начинают свободно кочевать из одной профессиональной области в другую. Скорость этих перемещений растет на глазах. Так жизнь реагирует на вселенский кризис взаимонепонимания между людьми, сообществами, культурами, государствами. Она инстинктивно хочет как-то преодолеть эту напасть в том числе с помощью нового языка международного общения, в котором словам будет возвращено их первоначальное значение, пусть даже путем упаковки их в экзотические метафоры.
  Задача актуальная как никогда, ибо сегодня спорящие зачастую не могут элементарно определиться в предметах разногласий, не говоря уже о способах их урегулирования. А дальше станет еще хуже, если дипломатические переговоры и договоры будут зависеть от политической герменевтики, то есть от искусства трехсмысленного толкования двусмысленностей. Высокие междержавные диалоги требуют такой лексической и синтаксической точности, которая напрочь исключит свободную интерпретацию принятых обязательств и предоставленных прав.
  Кризис взаимонепонимания опасен тем, что это есть прежде всего кризис доверия. Он, как ни удивительно, происходит не в первобытную эпоху, когда все, что находилось за околицей твоей общины, автоматически оказывалось вне пределов твоей любви, сострадания, терпимости, а в век фантастических коммуникативных возможностей.
  Иногда терминологические заимствования таят в себе риск вконец запутать суть дела вместо того, чтобы ее прояснить. В обыденных, бытовых ситуациях привычка к вольному употреблению неологизмов особой беды не принесет. Но вот в большой политике...
  Последний писк политико-лексикологической моды - попытка ввести в контент российско-американских отношений слово "перезагрузка". Оно на все лады обыгрывается в наших и зарубежных СМИ, а Хиллари Клинтон даже избрала его в качестве ключевого символа в театрализованной сценке на встрече с Сергеем Лавровым в Женеве. (Не важно, что реквизит - кнопка-сувенир с русской надписью, призванной обозначать reset - был исполнен с ошибкой: не "перезагрузка", как требовалось, а "перегрузка", что наводит на совсем другие мысли.)
  Дипломаты далеко не всегда изъясняются на птичьем языке. На стадии предварительного прощупывания почвы, изучения общего настроения противоположной стороны они могут позволить себе экивоки, недосказанность, многозначительность. Когда же доходит до существа дела, карты выкладываются на стол.
  Подошло ли время для этого - не знаю. Но если подошло, то не мешало бы подумать о том, как бы не заиграться с новым диковинным словечком до точки невозврата.
  Каждый компьютерный пользователь знает, что "перезагрузка" - это простая, механическая и короткая операция по устранению мелких сбоев в системе. Попросту - нажатие соответствующей кнопки. Крупные неполадки так не уберешь. А именно крупные неполадки накопились в российско-американских отношениях за долгую историю холодной войны и последовавшего за ней холодного мира.
  Возникает вопрос - что "перезагружать"? Эти неполадки? Тогда к чему столько пафосного самообмана? Зачем в таком случае вообще притрагиваться к дипломатической клавиатуре - пусть все идет, как идет, вреда будет меньше. А вот если действительно есть искреннее желание исправить, сделать надежной и безопасной всю начинку и всю операционную систему отношений "Россия - США", то образ "перезагрузки" неудачен в принципе.
  Скорее нужен "капитальный ремонт" или кардинальная, прошу прощения, перестройка. Это - гигантское, кропотливое и негарантированное перспективой успеха предприятие. Оно потребует огромных усилий с обеих сторон. США придется в корне пересмотреть фундаментальные основы их политики на постсоветском пространстве. Москва же должна будет внести не менее радикальные и высокозатратные коррективы в свои несколько прямолинейные представления о том, что значит взять на себя бремя лидерства и ответственности в Евразии во имя всеобщей, равной и неделимой безопасности.
  Американцы не хотят даже слышать об этом. Для них подобная постановка проблемы ассоциируется не с чем иным, как с полной капитуляцией Запада и полной ревизией итогов холодной войны, то ли блестяще выигранной ими, то ли бездарно проигранной нами (это уж как посмотреть). И ведь США можно понять. Неужели для того и осуществлялась на протяжении полувека большая, рискованная и неимоверно дорогостоящая антисоветская стратегия, чтобы все вернулось на геополитические круги своя? Или для того Вашингтон - тоже с немалыми затратами - дожимал ельцинскую Россию, чтобы преемники Бориса Николаевича вместо вопроса "чего изволите?" осмелились задавать вопросы совершенно иного свойства?
  Драма в том, что США не готовы отвечать на эти "дерзкие" вопросы в конструктивном духе. В глазах Вашингтона они выглядят классическим воплощением абсурда, несправедливости, бестактности. Россия обязана быть такой, какой ее хотят видеть США, а не такой, какой она хочет быть сама. Ее стремление найти себя в этом мире, не отказываясь от своей исторической сути и памяти, воспринимается как преступление против Запада и всего человечества.
  Что может с этим поделать Барак Обама? Пока ничего. Чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки и не завести ее в другой тупик, нужно нечто гораздо большее, чем те безусловно благожелательные, но скорее церемониальные сигналы, которые посылает Москве новый президент. Мало того, американские эксперты уже норовят продать нам эти сигналы втридорога, призывая Кремль "понимать и ценить" мужество и добрую волю Обамы, действующего наперекор критике в свой адрес за примиренческий тон в отношении России.
  Приглашение на тур вальса под названием "перезагрузка" получила не только Москва. Но только Москва ответила с каким-то подозрительно отчаянным энтузиазмом, словно это последний шанс в ее жизни. От Тегерана США услышали совсем другое: "Слова словами, где дела?". Грубовато, конечно, но очень точно. Поживем - увидим, что на это скажет Обама. Или что ему дадут сказать.
  Да, все верно: Россия - не Иран, у нее другая весовая и культурно-историческая категория, другая повестка дня в общении с внешним миром. В соответствии с этим ей и решать - с кем, как и о чем говорить. Нет сомнений, что учтивый и заинтересованный ответ на любые миролюбивые инициативы - элементарное правило хорошего дипломатического тона. Российским руководством оно было соблюдено безукоризненно. Иная реакция державе не к лицу.
  Однако что дальше? Тегеран громко спросил о том, о чем тихо подумала Москва. Впрочем, много чего произносим и мы в последнее время. Слова вроде бы правильные, уместные, злободневные. Почему же тогда западные аналитики упрекают нас: "Скажите прямо, чего вы хотите?". Потому что по существу они абсолютно правы. Кто-нибудь объяснил членораздельно, что именно мы вкладываем в понятия "российские интересы", "новая архитектура безопасности", "справедливый экономический порядок", "фундаментальные противоречия между Россией и Западом", "конструктивное партнерство" и т.д.?
  Прекрасно осознаю как тяжело и как, быть может, боязно давать на эти вопросы четкие и честные ответы. Но рано или поздно придется. Иначе у США будут все основания продолжать делать вид, будто они нас не понимают.
  Весьма полезно было бы превратить институт российско-американских отношений из театра боевых действий в госпиталь, где стороны станут друг для друга врачевателями старых и новых ран. А в госпиталях принято открыто и без всякого стеснения сообщать, что и как болит.
  Тут за Вашингтоном дело не станет. Он никогда особо не скрывал своих печалей и "озабоченностей". Так зачем же нам это делать? Не настало ли время откровенно признаться, что наша неутихающая боль - это разгромное, унизительное поражение в холодной войне? Что стремление Запада интенсивно и экстенсивно эксплуатировать наши прошлые и нынешние просчеты на постсоветском пространстве чревато крупными неприятностями для всех? Что в российско-американском диалоге "общепланетарные вызовы и угрозы" не должны вытеснять историческую и военно-политическую специфику двусторонних отношений? Что решать вопросы национальной безопасности США на кромке южных и западных российских границ, лишая тем самым безопасности Россию, - это несправедливо, недопустимо и бесконечно далеко от понятия "равной безопасности"? Что проблема мирного сосуществования разных цивилизаций - не анахронизм, а злоба дня, безнаказанно игнорировать которую нельзя?
  Мировой экономический кризис лишь заостряет эти вопросы, особенно если вспомнить, каким способом предпочитали великие державы преодолевать подобные бедствия. Стало быть, нынешний кризис, помимо всего прочего, - время внятности в словах и делах.

Оговорка по Хиллари
  Дотошные журналисты тотчас заметили, что на символической кнопке, подаренной Хиллари Клинтон Сергею Лаврову в Женеве, было написано не "перезагрузка", а "перегрузка". Потом выяснилось - это небрежность переводчиков. Вроде бы пустяк, но уж очень красноречивый - настолько, что СМИ заподозрили тонкий подвох. И если бы это было действительно так, стоило бы отдать должное госдеповскому искусству "случайных оговорок".
  Ведь и в самом деле, российско-американские отношения перегружены чужими и второстепенными проблемами - причем чужими и второстепенными в гораздо большей степени для России, чем для США. В период сверхдержавной, глобально-тотальной конфронтации таких проблем не существовало по определению: двум мировым полицейским было дело до всех и вся. Теперь, в силу утраты Москвой прежнего статуса, внешнеполитические приоритеты для нее должны измениться принципиальным образом. Во всяком случае логично было бы на это надеяться.
  Между тем, современная российско-американская дипломатическая повестка дня во многом выглядит так, будто в 1991-м году ничего не произошло. Те же общепланетарные проблемы, та же высокая риторика о всеобщей безопасности и добрых намерениях, тот же торг о взаимных уступках в глобальных вопросах, и то же стремление закрепить статус-кво в расстановке сил на данный момент.
  Не сегодня - завтра натовские базы, как "передовой эшелон западной демократии", появятся в Закавказье и на Украине, а мы при этом выражаем "твердую" готовность обсуждать "новую глобальную архитектуру безопасности", не осмеливаясь заявить, что для нас гораздо важнее прочная архитектура российской безопасности, в представлениях о которой острые расхождения с Вашингтоном налицо.
  Если Россия и впредь намерена имитировать сверхдержаву и покупаться на лестные приглашения к "равноправным" переговорам по "широкому спектру общечеловеческих вызовов и угроз", то во внутреннем содержании диалога между Вашингтоном и Москвой и в технологии его проведения нужно оставить все как есть. Это значит: когда говорят американцы, мы лихорадочно ищем способы конструктивного, по-настоящему партнерского ответа, а когда российские дипломаты пытаются хотя бы озвучить свою позицию, то их собеседники попросту надевают беруши.
  Чтобы нас услышали, кричать не нужно. Нужно лишь предельно ясно - можно даже очень тихо - ответить на вопрос "Чего вы хотите?", независимо от того, задают нам его или нет. А хотеть, при нынешнем раскладе сил, надо бы совершенно конкретных вещей, к коим относится жизненно важная необходимость максимально разгрузить стол российско-американских переговоров и начисто исключить перспективу решения евразийских геополитических проблем за счет безопасности России. Еще проще: довести до сведения Вашингтона, что превращение итогов холодной войны на постсоветском пространстве в священную корову - совершенно контрпродуктивный посыл для российско-американского сотрудничества. Так мы не сварим кашу, а только заварим ее.
  Если у США появится желание поторговаться в стиле картеровской "политики увязок", можно (why not?) пойти и на это, загодя очертив для себя предел уступок и круг разменных карт.
  По одежке протягивать ножки не помешает никогда, а сегодня это для нас особенно важно. Или, возможно, кто-то решил, что время "сосредоточения" уже прошло, и пора вновь брать на свои плечи бремя мировых забот?
  Похоже, именно этими заботами хотят отвлечь Россию от неприятной необходимости взглянуть в зеркало на "свою рубаху", которая вся в дырах, заплатах и, бог знает, в чем еще. И от насущной необходимости осознать, наконец, что эта рубаха, какая ни есть, все равно ближе к телу.
  Запад, скармливая нам устами своих лидеров и дипломатов байки о том, что без России невозможно решение ни одной из мировых проблем, тихо их решает, порой даже не интересуясь мнением Москвы. Западные политики и идеологи охотно принимают миф о величии современной России именно потому, что не верят в него, имея на то причины. Более того, эту иллюзию пытаются нам же продать за наше молчаливое согласие не делать ничего, чтобы она стала реальностью. С целью повысить цену за этот сомнительный товар Россию торжественно приглашают на международные великосветские собрания и на большие дипломатические сцены, где от нее мало что зависит (и где главное происходит за кулисами, куда нас как не пускали, так и не пускают).
  В каких только клубах Россия не числится - "восьмерка", "двадцатка", немыслимое количество региональных организаций с почти одинаковыми названиями. "Саммиты", "форумы", "давосы", "встречи без галстуков", а теперь еще "группы мудрецов" - всем этим Запад дает нам понять одно: "Мы готовы петь осанну могуществу и значимости России до тех пор, пока она не вздумает принять все это всерьез и не начнет действовать в соответствии с изменившейся самооценкой".
  Обидно и тревожно, что российский правящий класс вполне предрасположен к тому, чтобы клевать на эту мякину. Ну нельзя же, ей-богу, корпоративно-эгоистические удовольствия в виде катаний по европам в качестве участников гламурных "международных диалогов" так демонстративно ставить над интересами государства!
  Можно представить реакцию Ирана, если бы ему предложили отказаться от стремления к статусу великой и ядерной державы в обмен на членские билеты самых престижных клубов мировой дипломатии. А у нашей политической и экономической элиты западные приманки в форме стеклянных бус и красивых фантиков негодования не вызывали и не вызывают. Именно поэтому у Тегерана есть все шансы стать тем, кем он считает себя вправе стать, а у нас - бабушка натрое сказала.
  Иранцы не будут ни с кем обсуждать парниковый эффект или астероидную опасность. Они будут говорить только о том, что их глубоко волнует и касается непосредственно. И ведь - самое любопытное - решат свои насущные проблемы не мытьем, так катаньем. Или взорвут весь Большой Ближний Восток.
  Тегеран доведет до логического конца программу модернизации вообще и ядерную программу, в частности. Это ему жизненно необходимо, чтобы никого не искушать своей слабостью. И здесь государству с населением в 70 млн. человек лучше не мешать - так оно скорее станет ответственным членом мирового сообщества. Хотя и за сегодняшними иранскими лидерами невменяемости не замечено.
  Вразумление и демократизация Ирана методами, примененными в Афганистане и Ираке, будут стоить во сто крат дороже во всех смыслах. Поэтому у США нет иного выхода, кроме как вспомнить и больше не забывать ненавистное им слово "умиротворение", от которого Запад шарахается как от ладана. Есть целый ряд оснований надеяться, что в данном конкретном случае политика, ассоциируемая с этим словом, будет не поощрением агрессивных планов, а средством, упреждающим их появление.

Имперский фронтир демократии
  Что касается новой американской администрации, то пока далеко не ясно, что она собирается делать для того, чтобы в настроениях Москвы очень хрупкое равновесие между надеждой и тревогой не было нарушено в пользу пагубных стереотипов прошлого.
  С одной стороны, в Вашингтоне вроде бы должны понимать (и на уровне риторики, похоже, понимают), что мир изменился и продолжает стремительно меняться не в лучшую сторону, в том числе для США. Это, по идее, может заставить Белый дом принципиально пересмотреть свое неприлично упрощенное восприятие России, которая в этом мире никогда не будет затерянной песчинкой.
  С другой стороны, в сверхдержавном сознании и поведении Вашингтона еще долго сохранится соответствующая инерция, способная помешать ему трезво и спокойно оглядеться вокруг и глубоко проникнуться происходящим. Нелегко будет привить Соединенным Штатам весьма слабо развитое у них чутье на ситуации, когда сложные и тонкие механизмы ни в коем случае нельзя ремонтировать кувалдой. Сколько еще раз нужно обжечься (Вьетнам, Иран, Ливан, Ирак, Афганистан и т.д.), чтобы это усвоить? Можно, конечно, и дальше испытывать судьбу ради "спасения" сверхдержавной репутации. Но моральная и материальная плата за такую внешнюю политику будет возрастать во все более непредсказуемой прогрессии, и не только для Вашингтона.
  Вместе с тем и нам следовало бы относиться к некоторым особенностям американского характера если не снисходительно, то хотя бы без истерики. Историки утверждают, что этот менталитет сложился в суровых условиях борьбы за выживание, в ходе многолетнего движения англосаксонского "фронтира" в направлении Тихого океана. Поэтому лихие ковбои из знаменитых вестернов не виноваты в том, что их руки рефлекторно тянутся к всегда открытой кобуре, прежде чем они дают себе труд подумать, грозит ли реальная опасность или нет.
  Любому народу присущи черты, в которых его ближние и дальние соседи склонны видеть "дурную историческую наследственность". Россия тут не исключение. Ни в качестве объекта, ни в качестве субъекта восприятия. Хотим мы того или нет, но во взаимоотношениях между Москвой и Вашингтоном обеим сторонам придется сделать серьезные поправки на несовершенство подлунного мира. То есть не учить друг друга жизни. Подобное менторство - крайне шаткий фундамент для прагматичного взаимодействия между такими геополитическими величинами, как Россия и США.
  Это не значит молчать о том, что нам не нравится друг в друге. Это значит оставить себе и своему визави свободу относиться к нелицеприятным откровениям так, как каждый из нас найдет нужным. Россия имеет полное право на свою собственную, если угодно национальную, реакцию по поводу адресованных ей призывов ужаться в размерах и стать "настоящей демократией". А США - на свое прочтение наших предупреждений о небезопасности бесконечного расширения американского имперского "фронтира", и прежде всего за счет постсоветского пространства.
  Встречи на высшем уровне между президентами России и США, независимо от их повестки и исхода, - веление нашего неспокойного времени. От них ждут многого и многие. Часто - больше, чем следовало бы. С состоянием отношений между бывшей сверхдержавой и нынешней люди по-прежнему связывают свои надежды на сохранение мира во всем мире, какой бы старомодной эта формула ни казалась.
  Саммиты "Россия - США" нужны при любых обстоятельствах, даже если они становятся, как это уже давно имеет место, лишь дипломатическим ритуалом, позволяющим красивыми, обтекаемыми и мудреными словами констатировать очень простой факт - воз и ныне там. В конце концов, худой мир на основе статус-кво лучше доброй ссоры, вызванной неуклюжими попытками изменить ситуацию.
  Проблема, однако, в том, что это самое статус-кво в российско-американских отношениях, и без того скорее воображаемое, чем реальное, уже явно не устраивает ни Вашингтон, ни Москву. Не устраивает, к сожалению, по диаметрально противоположным причинам. Каждая сторона убеждена, что ее конкурент зашел слишком далеко в своей политике на постсоветской периферии. США дают понять об этом с помощью таких "намеков", как восточноевропейская ПРО, массированная военно-политическая поддержка Грузии, безусловная солидарность с пронатовским курсом украинского руководства и т.д.. А Россия начинает отвечать действиями, которые расцениваются на Западе как имперско-реставраторская стратегия с глобальным прицелом.
  При этом американцы на дух не выносят "устаревший" "непрофессиональный", "примитивный" аргумент о том, что Украина, Закавказье и Центральная Азия не могут быть изъяты из сферы интересов безопасности России, сколько бы ее ни заверяли в абсолютно миролюбивой подоплеке политики продвижения натовской демократии на восток. А мы в свою очередь никогда не поймем всех метафизических глубин логики, согласно которой линия защиты американских ценностей должна непременно пролегать по периметру границ между Россией и бывшими советскими республиками.
  В который уж раз автору данных строк приходится сознаваться в том, что он действительно не знает - настала ли пора Москве и Вашингтону объясниться начистоту. Конечно, не по-ковбойски - дуло в дуло, а цивилизованно - глаза в глаза. На тот случай, когда и если Кремль сочтет себя созревшим для такого откровенного разговора (а не для его имитации), возможно, пригодятся кое-какие советы непостороннего. Правда, в высоких эмпиреях власти не принято внимать голосам "снизу". Может, оно и правильно в другие, благополучные времена, но где их нынче взять?

О наболевшем - не обинуясь
Итак.
  Игру в "перезагрузку" лучше не начинать, пока у нас не будет твердой уверенности, что мы ее, как минимум, не проиграем. Для этого нужно иметь хотя бы какие-то представления о ее правилах. Есть большие сомнения в страстном желании тех, кто, по-видимому, уже разработал эти правила, учитывать непреходящие интересы безопасности России.
  Стратегическую повестку дня двусторонних отношений "Россия - США" необходимо избавить от балласта, который делает их крайне непродуктивными и бесперспективными. Вероятно, кое для кого прозвучит дико, но к категории совершенно лишних предметов мы, наряду с прочим, относим громоздкую проблематику, связанную с мировым экономическим кризисом. Во-первых, он, независимо от суетливых усилий его виновников и жертв, будет идти своим чередом и закончится не раньше, чем сам себя исчерпает. Во-вторых, для бурной сизифовой деятельности по борьбе с ним существуют другие, многосторонние международные площадки, где уже давно происходит бесполезная толкотня, именуемая "переналадкой глобальной финансово-экономической системы". В-третьих, молодой и еще малоопытный российский капитализм может состязаться со старым американским лишь в алчности. Во всем остальном - включая "совместные скоординированные действия по преодолению кризиса" - он обречен на поражение.
  Следует без всяких обиняков уведомить Вашингтон, что в иерархии геополитических и геостратегических приоритетов России первое и главное место занимает южный фланг постсоветского пространства. Мы вправе выдвигать эту проблему на передний план и в российско-американских отношениях, хотя в принципе ее там не должно быть так же, как и, к примеру, проблемы Центральной Америки или Карибского бассейна.
  Всегда помнить о том, что каждое новое поколение вашингтонских лидеров любой партийной принадлежности сохраняет трепетный пиетет к доктринальному наследию американской внешнеполитической мысли. В этом "золотом фонде" постоянную прописку получила "политика увязок", появившаяся задолго до Картера, но отождествляемая с его именем лишь потому, что он дал ей точное определение.
  На сегодняшний день нет никаких причин отказаться от предположения: "перезагрузка" по-американски означает не что иное, как намерение Белого дома подороже сбыть Москве то, что для него уже и так потеряно, а ее склонить к покупке того, что мы уже давно имеем.
  При всем при этом торг в ряде случаев уместен. Для нас один из таких случаев наступит там и тогда, где и когда мы наконец отважимся сказать, а нас наконец сподобятся услышать и понять, что Россия не может позволить себе и другим ни повторить 1991 год, ни оставить в неприкосновенности его "священные" итоги для Евразии. Придется по-дружески (без кавычек) посоветовать нашим американским партнерам снять со своего идеологического и политтехнологического вооружения идею о возможности триумфального и безнаказанного применения к России методов развала СССР. Не ради нас, а ради себя, поскольку на земле уже некому будет пожинать плоды новой победы "демократии". А если они, паче чаяния, кому-то и достанутся, то уж точно не Соединенным Штатам.
  И последнее, по счету. Взять за правило не экономить на деяниях, нацеленных на культивирование образа России, как миролюбивой, честной и в высшей степени ответственной державы. Тем более, что для этого не понадобится ни особых усилий над собой, ни какого бы то ни было притворства. Ответ на вопрос "Хотят ли русские войны?" исчерпывающе дала вся новейшая история.
  Россия сегодня просит о самой малости - не лишать ее возможности до конца сохранить верность своей неагрессивной и неконфликтной сути. Если Вашингтон найдет в себе достаточно здравомыслия, чтобы, оценив всю ничтожность этой жертвы, снизойти или возвыситься до нее во имя мира и стабильности в Евразии, то тогда у российско-американских отношений появятся хорошие перспективы обрести такую гармонию, какая только мыслима в нашу дисгармоничную эпоху.

Thumbs up Thumbs down

4

Re: Американские истерии

http://www.apn.ru/publications/article21494.htm              «Агентство Политических Новостей»              2009-03-31   ИНС
ОПАСНОСТЬ ЯДЕРНОГО РАЗОРУЖЕНИЯ. ПЕРСПЕКТИВЫ СОЗДАНИЯ НОВЫХ РОССИЙСКИХ ЯДЕРНЫХ СИЛ
К встрече Дмитрия Медведева и Барака Обамы
Доклад  Института национальной стратегии
Москва, 2009
........................................................

Thumbs up Thumbs down

5

Re: Американские истерии

<Вся йухня строго по проф. Дегоеву (см. выше):

www.regnum.ru/news/1145176.html          ИА REGNUM         19:58   01.04.2009
Совместное заявление президентов России и США Дмитрия Медведева и Барака Обамы по итогам двусторонней встречи в Лондоне - полный текст

Thumbs up Thumbs down

6

Re: Американские истерии

http://www.newsru.com/russia/02apr2009/gorby.html           NEWSru.com         2 апреля 2009 г., 13:16
Михаил Горбачев обвинил страны Запада в невыполнении данных лично ему обещаний не расширять НАТО
  Бывший президент СССР Михаил Горбачев подверг резкой критике расширение Североатлантического альянса на Восток и обвинил страны Запада в невыполнении данных ранее ему лично обещаний. Он напомнил, что ФРГ, США и другие западные страны после воссоединения Германии в 1990 году обещали ему, что "НАТО не продвинется на Восток ни на один сантиметр", сообщает DW-World.
  Однако американцы, по его словам, не выполнили этого обещания, а немцы проявили к этому безразличие. "Возможно даже, они потирали руки, радуясь, как удачно им удалось надуть русских", - заметил бывший советский президент. - Однако это привело к тому, что "русские уже не верят западным обещаниям".
  Оглядываясь на события ХХ века, Горбачев с особой похвалой отозвался о бывшем федеральном канцлере Гельмуте Коле за его мудрый курс в вопросе германского единства после падения Берлинской стены в ноябре 1989 года. "Восток и Запад желали тогда скорейшего воссоединения", - пояснил Горбачев. - И федеральный канцлер Коль действовал в этой ситуации самым разумным образом".
  Горбачев рассказал, что в Кремле подумывали о возможности воссоединения Германии еще с начала 1980-х годов. "Мысли на этот счет существовали еще в то время, когда Брежнев ввел меня в состав советского руководства", - вспоминает бывший президент СССР. - Я знал, что история породила проблему разделения Германии, и история же эту проблему и разрешит".
  Горбачев, однако, отметил, что еще в июне 1989 года и канцлер Коль, и он сам были уверены в том, что воссоединение Германии - это вопрос XXI века. Но случилось так, что Берлинская стена рухнула уже через несколько месяцев после этого. "История охотно дает уроки чересчур умным", - заметил в связи с этим бывший советский президент.
........................................................

Thumbs up Thumbs down

7

Re: Американские истерии

http://www.newsland.ru/News/Detail/id/347639/cat/42/?_openstat=ZGlyZWN0LnlhbmRleC5ydTsxNTg2MjA2OzQ1OTg1OTc7d3d3Lm5ld3NydS5jb206Z3VhcmFudGVl       Newsland
Горбачев - вышедший из анабиоза политический таракан?
12 марта 2009 в 21:49 Автор Камиль Лоти Мальбранш Источник inosmi Опубликовал Messiah

<И более 300 комментов!

Thumbs up Thumbs down

8

Re: Американские истерии

http://www.fondsk.ru/article.php?id=2051        "Фонд стратегической культуры"       07.04.2009
База   Аркадий МАМОНТОВ
Фильм об американской базе "Манас" в Кыргызстане
...................................................

Thumbs up Thumbs down

9

Re: Американские истерии

http://www.rus-obr.ru/ru-web/2477             Русский Обозреватель         08/04/2009 - 09:44
НАТО сделал Молдавией первый ход    Автор Русский обозреватель
  Молдова была обречена на антироссийскую революцию, и смена власти была лишь делом времени и удобного повода.
  Все последние годы, Запад тыкал пальцем по  периметру российского приграничья, проверяя его на прочность.
  Сверхзадача не афишировалась, но всем была понятна - замкнуть Россию в кольце государств состоящих в одном военно-политическом блоке.
  Но, с новыми кандидатами на членство в НАТО, постоянно возникали какие-то проблемы. Либо, эти кандидаты не удовлетворяли западных игроков по каким-то параметрам. Киргизы, например, оказались сильно себе на уме, и поборовшись в 2004 году за демократические ценности с помощью “тюльпановой революции”, с Россией  решили не враждовать. Тем более, под боком у Киргизии был не абстрактный блок НАТО, а вполне конкретный  Китай, которому очень не нравилось американское присутствие у своих границ. И можно было догадаться, как Китай отреагирует на первого азиатского члена НАТО. Даже на слух это звучало парадоксально - азиатский член Северо-атлантического блока…
  Узбекистан, свои оранжевые ростки, проклюнувшиеся в Андижане, выдрал с корнем, а землю, взрыхленную правозащитными организациями, якобы борющимися за права заключенных, нещадно вытоптал сапогом узбекского солдата, и в придачу залил весь этот огород дустом, проведя “точечные” репрессии против сильно демократических граждан. На очереди была Грузия, но победоносной войны открывавшей дорогу в НАТО у Саакашвили не получилось. А НАТО не любит свежеиспеченных членов с территориальными спорами. Не любит по двум причинам - во первых, так записано в Уставе, а во вторых в НАТО дураков нет воевать за интересы каких-то там папуасий, пусть даже и состоящих в этой организации.  НАТО воюют только за свои интересы, точнее - за интересы двух-трех основных членов блока. И ради этих интересов, они примут к себе хоть Танзанию, хоть Антарктиду. И отчислят в каменный век  точно так же - когда сочтут нужным.
  Следующей на очереди в Блок была долгожданная Украина,  но мониторинг западных организаций показал, что НАТО , вместо послушного члена, типа Румынии, получит  малорусский бунт, такой же бессмысленный и беспощадный как и великорусский. И эффект от такого приема, скорее всего получится обратный - новая республика в составе РФ. В итоге, остановились на Румынии. Верном и проверенном члене НАТО, мечтающим вобрать в себя Молдову - квазинезависимую страну, искусственно появившуюся на карте в 40-х годах прошлого века. У этой схемы было и есть единственное препятствие - откровенно пророссийское Приднестровье, и можно не гадать - ситуацию с непризнанной республикой обсчитали, причем в разных вариантах. Приднестровье могут отдать  России, пожертвовать пешкой. От Приднестровья новая, демократическая Молдаво-Румыния может отказаться, чтобы потребовать его обратно. Потом, приберегая потухший конфликт для будущего столкновения с конечной целью всей этой возни - Россией.
  Дальше было уже не интересно и знакомо - обкатанные со времен развала Югославии “оранжевые” технологии. Шустрые молодые люди с американскими и европейскими паспортами, прилежно занимающиеся в обреченной стране мониторингом прав человека. Выборы с ожидаемым результатом - победой старого президента, как ему казалось, умело балансирующего между  Россией и Западом. А как известно, проще уронить балансирующего, чем прочно стоящего на двух ногах. Молдова была обречена на революцию…

Thumbs up Thumbs down

10

Re: Американские истерии

http://ej.ru/?a=note&id=8965                "Ежедневный журнал"          8 АПРЕЛЯ 2009 г.
«Эшелон» и бусы    АНДРЕЙ СОЛДАТОВ
  Фильм Аркадия Мамонтова «База» о происках США в Киргизии замечателен не только интересным историческим подходом — потрясывание бусами и сравнение киргизов с дикарями должно, видимо, укрепить отношения России и Киргизии. Впрочем, весь эпизод про жестокий американский империализм и русскую дружбу народов «удачен» — как будто город Оренбург строился не русской, а американской армией как военный форпост для усмирения киргизских племен, которые в ответ похищали и продавали в рабство американских солдат на невольничьих рынках в Хиве и Бухаре.
  Любопытно сенсационное заявление Мамонтова о том, что в расположении аэропорта «Манас» построен и действует секретный объект (двухэтажный барак), который является новой станцией глобальной системы электронного шпионажа «Эшелон».
...................................................
Киргизия пока остается участником ПВО СНГ, участвует в совместных учениях и допускает на своей территории существование российских военных баз. Правда, потрясывание бусами может эту ситуацию изменить.

Thumbs up Thumbs down

11

Re: Американские истерии

http://www.fondsk.ru/article.php?id=2075       "Фонд стратегической культуры"           16.04.2009
12 целей для ядерных сил США, или «Дропшот» образца 2009 года  Юрий РУБЦОВ
  Существующая с 1945 года влиятельная, включающая 68 лауреатов Нобелевской премии неправительственная организация «Федерация американских учёных» внесла вклад в планы новой администрации США по «перезагрузке» отношений с Россией. В подготовленном ею докладе «От противостояния к минимальному сдерживанию» (доклад является откликом на инициативу Барака Обамы по поводу необходимости ядерного разоружения) доказывается, что нынешний ядерный потенциал США без необходимости раздут до такой степени, что представляет опасность для самой Америки в случае, к примеру, природных катаклизмов. К тому же свыше 5,2 тыс. боеголовок, находящихся на боевом дежурстве и хранении, поглощают огромные ресурсы в процессе их обслуживания. Авторы доклада предлагают сократить количество ядерных боеголовок до минимума в несколько сотен единиц.
  Радоваться такому понижению ядерного порога тем не менее не приходится. Предложение учёных вовсе не означает, что США перестали видеть в России возможного противника, ибо «минимальное сдерживание», за которое ратуют авторы доклада, ориентировано именно на нашу страну. Сторонники «перезагрузки» в отношениях США - Россия предлагают «перезагрузить» политику «сдерживания» нашей страны весьма специфическим образом: перенацелить стратегические ракеты с густонаселённых российских городов на крупнейшие экономические объекты Российской Федерации. В противном случае они опасаются больших человеческих жертв. Такие вот гуманисты
  Нынешний доклад «высоколобых» заставляет вспомнить печальной памяти план «Дропшот», подготовленный в США ровно 60 лет назад, в 1949 году (симптоматичное совпадение!), и предусматривавший ядерный удар по заранее намеченным 200 городам Советского Союза.
  Впрочем, и у того плана был предшественник. Исполняющий обязанности государственного секретаря США Дж. Грю в меморандуме от 19 мая 1945 г. заявил, что война с Советским Союзом неизбежна (и это – через 10 дней после совместной победы над фашистской Германией!). Военные тут же взяли под козырёк. В августе 1945 г. с участием командования ВВС США специально для руководителя американского атомного проекта генерала Л. Гровса был подготовлен секретный документ под выразительным названием «Стратегическая карта некоторых промышленных районов России и Маньчжурии». В документе перечислялись 15 крупнейших городов Советского Союза – Москва, Баку, Новосибирск, Горький, Свердловск, Челябинск, Омск, Куйбышев, Казань, Саратов, Молотов (Пермь), Магнитогорск, Грозный, Сталинск (имелся в виду Сталино – Донецк), Нижний Тагил. В приложении приводился расчёт количества атомных бомб, требуемых для уничтожения каждого из этих городов, с учётом опыта бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. По мнению авторов документа, для поражения Москвы и Ленинграда требовалось по шесть атомных бомб на каждую из столиц.
  Генерал Л. Гровс тогда не только поддержал, но и попытался теоретически обосновать концепцию превентивной войны против СССР. В январе 1946 г., выступая в комиссии по атомной энергии, созданной Г. Трумэном, он заявил, что видит только два варианта поведения для США, если они хотят сохранить монополию на ядерное оружие: «Либо мы должны иметь не содержащее никаких инотолкований реалистическое и обязательное для всех международное соглашение, обеспечивающее запрещение атомного оружия, либо мы и наши надёжные союзники должны иметь эксклюзивное превосходство в этой области». При переводе этой тирады на нормальный язык, она означала: если СССР отвергнет предложенный США план международного контроля над атомным оружием, то нельзя исключать превентивный удар по советским центрам ядерных исследований, раз и навсегда обеспечивающий американское превосходство.
  Не исключено, что в числе тех, кто готовил материалы для Гровса, были предшественники нынешних членов «Федерации американских учёных», поскольку она была создана ещё в 1945 г. первыми американскими ядерщиками и с тех пор на постоянной основе консультирует Белый дом и Пентагон.
  Аналогичные планы разрабатывались в США и позднее. В период «холодной войны», определяя величину неприемлемого для СССР ущерба, там руководствовались критерием министра обороны Роберта Макнамары. Неприемлемый ущерб достигался при потере 30% населения и 70% промышленного потенциала страны и около 1000 важнейших военных объектов, для чего было необходимо доставить к целям 400–500 боеголовок мегатонного класса.
  А после прихода к власти Дж. Буша-младшего под прицелом американских ядерных сил находилось до 200 крупных городов и тысячи объектов индустрии на территории России.
  Сегодня, когда Российская Федерация, опираясь на созданный Советским Союзом потенциал, обладает сопоставимым с США ядерным арсеналом, наши оппоненты ищут новые пути к старой цели – гарантировать «эксклюзивное превосходство», о котором мечтали Гровс, Макнамара и другие.
Какие же цели попали в список американских учёных? Это – 12 предприятий, принадлежащих «Газпрому», «Роснефти», «Русалу», «Норникелю», «Сургутнефтегазу», «Евразу», «Северстали», а также двум иностранным энергетическим концернам – немецкому E.ON и итальянскому Enel. Конкретно названы три нефтеперерабатывающих завода – Омский, Ангарский и Киришский, четыре металлургических комбината – Магнитогорский, Нижнетагильский, Череповецкий, «Норильский никель», два алюминиевых завода – Братский и Новокузнецкий, три ГРЭС – Берёзовская, Среднеуральская и Сургутская.
.................................................................

Thumbs up Thumbs down

12

Re: Американские истерии

Версия для печати. Опубликовано на сайте ИноСМИ.Ru
http://www.inosmi.ru/translation/248779.html
Выступление на Всемирном российском форуме  Заместитель госсекретаря США по политическим вопросам об отношениях с Россией  Уильям Дж. Бернс (William J. Burns), 27 апреля 2009

Thumbs up Thumbs down

13

Re: Американские истерии

Nenez84 пишет:

12 целей для ядерных сил США, или «Дропшот» образца 2009 года  Юрий РУБЦОВ

Какие же цели попали в список американских учёных? Это – 12 предприятий, принадлежащих «Газпрому», «Роснефти», «Русалу», «Норникелю», «Сургутнефтегазу», «Евразу», «Северстали», а также двум иностранным энергетическим концернам – немецкому E.ON и итальянскому Enel. Конкретно названы три нефтеперерабатывающих завода – Омский, Ангарский и Киришский, четыре металлургических комбината – Магнитогорский, Нижнетагильский, Череповецкий, «Норильский никель», два алюминиевых завода – Братский и Новокузнецкий, три ГРЭС – Берёзовская, Среднеуральская и Сургутская
.................................................................

Неясно, почему в списке нет военных объектов. Они совершенно не опасаются ответного удара? Или это отдельный список, экономический, и есть еще список целей - военных объектов РФ?

Thumbs up Thumbs down

14

Re: Американские истерии

Такого списка нет. Да он и не нужен. Перецеливание ракет занимает не более 10...20 минут. Это чисто политический момент. Даром что ли наш Льоха так рвется к недрам ?!? )))) Разработана и задействована целая политико-гуманитарная система по прорыву к нашим природным богатствам - "в дороге и веревочка пригодится" (с), вкл. "обиженных" аборигенов...

Thumbs up Thumbs down

15

Re: Американские истерии

Версия для печати. Опубликовано на сайте ИноСМИ.Ru
http://www.inosmi.ru/translation/248777.html
Американский аналитик: Запад должен пристальнее следить за Россией ("EurActiv", Великобритания)
Как заявил в интервью EurActiv старший научный сотрудник консервативного американского фонда 'Наследие' Ариэль Коэн, сегодня западный мир 'не особо настроен' отслеживать российские 'операции по наращиванию влияния' и 'активные меры' в отношении ЕС.
Ариэль Коэн (Ariel Cohen), 27 апреля 2009
  Сегодня в ближнем зарубежье России - на Украине, в Грузии и Молдове - нарастает напряженность. Связано ли это с тем, что ЕС намерен запустить свою инициативу 'Восточное партнерство' на саммите 8 мая в Праге? Пытается ли Россия как-то противодействовать этой инициативе?
  Я уверен, что Москва недовольна политикой 'Восточного партнерства', поскольку воспринимает ее как вторжение Запада в 'привилегированную сферу интересов' Москвы, каковой этот регион считает часть постсоветской элиты России. Да, я думаю, что помимо изучения политики Москвы в Центральной и Восточной Европе и бывшем Советском Союзе необходимо изучать европейскую политику (или отсутствие таковой) в плане восточного партнерства.
  В ключевой для них энергетической области европейские столицы и Брюссель (Еврокомиссия и секретариат ЕС) не сформулировали последовательной политики и стратегии в отношении растущей зависимости Европы от российских энергоносителей.
  Кроме того, разные европейские столицы относятся к России по-разному. Я только что вернулся из Германии, а немцы думают, прежде всего, о развитии экономических, энергетических и политических связей с Кремлем. Однако другие европейские столицы - особенно, 'новая' Европа - смотрят на ситуацию иначе.
  Прибалтийские государства, Польша, Чехия, Венгрия и т.д. озабочены напористой внешней политикой России и угрозами своей независимости. Они очень обеспокоены отношениями России с Грузией и Украиной. Поэтому говорить о том, что трудности политики соседства являются лишь виной Москвы или продуктом ее интриг - слишком просто.
  Например, Польша, прибалтийские страны и некоторые другие государства 'Миттель-Европы' хотели бы видеть Украину в составе Европейского Союза. Для них это имеет смысл, точно так же, как членство Польши в ЕС и НАТО имело смысл для Германии. С другой стороны, 'старая' Европа не хочет, чтобы Украина стала в ближайшем будущем полноправным членом ЕС.
  Не считаете ли вы, что Россия манипулирует, скажем, Чехией, чтобы отложить Лиссабонский договор в долгий ящик или даже покончить с ним? Недавно чешские аналитики изложили такое видение в интервью EurActiv.
  Проблемы с Лиссабонским договором начались, главным образом, из-за проблем Европы в целом. В Ирландии, Франции, Голландии и Германии существует мощная оппозиция Лиссабонскому договору. Этот договор столь проблематичен по причинам исторического, экономического и структурного характера.
  Очевидно отсутствие демократического надзора над созиданием Европы согласно этому договору. Предполагалось, что унификация будет проходить посредством серии референдумов. Когда граждане на референдумах высказались против, от этого пути отказались и перенаправили договор на утверждение национальных парламентов. И даже этот путь может не быть адекватен заявленной в Конституции цели по созданию единой Европы. Поэтому возлагать вину исключительно на российские интриги - самый простой выход и упрощение более глубоких проблем.
  Однако необходимо обращаться к разведывательным службам и службам безопасности, отслеживающим деятельность России по наращиванию влияния. Это не просто сбор разведывательной информации. В годы 'холодной войны' это называлось 'операциями по наращиванию влияния' и 'активными мерами'. К сожалению, политики не особенно настроены на это, а многие эксперты отошли от дел или ушли в мир иной. Поэтому неудивительно, что сегодня эта деятельность ведется в большем масштабе, чем когда бы то ни было.
  Что бы еще вы посоветовали администрации Обамы в сфере отношений с Россией, если бы она проявила готовность прислушаться к фонду 'Наследие'?
  Администрация Обамы пытается нажать кнопку 'перезагрузки' в отношениях США с Москвой. Однако в международных отношениях поспешность - враг мудрости.
  Россия бросает Америке целый ряд вызовов. Кремль призывает к созданию новой архитектуры европейской безопасности и замене пост-бреттон-вудской экономической архитектуры. Она отвергает доминирующую роль Всемирного банка и Международного валютного фонда и призывает заменить их региональными институтами - вновь здесь доминирует подход, основанный на 'сферах влияния'.
  Кроме того, она пытается использовать экспорт энергоносителей, продажу оружия и инвестиционные возможности российского рынка для того, что вбивать клинья между европейскими столицами, а также между Европой и Соединенными Штатами.
  Президент России Дмитрий Медведев показал себя приверженцем этой практики, когда, на следующий день после президентских выборов в США, он бросил вызов избранному президенту Обаме, пригрозив разместить ракеты, способные нести ядерные боеголовки, на границе с одним из важных государств-членов НАТО.
  Такие угрозы подчеркивают необходимость в выработке всеобъемлющего внешнеполитического курса США в отношении России. Сегодня Медведев и Обама - сама любезность. Но не риторика, а реальные действия двух сторон - выработка общего подхода по Ирану, сотрудничество в Афганистане и т.д. - будут определять характер этих отношений.

Ариэль Коэн - специалист по России и бывшему Советскому Союзу, Украине, Центральной Азии и Кавказу, Центральной и Восточной Европе, международной энергетической безопасности и другим вопросам.

<"Во всем виноват Чубайс!" (с)
Ы. )))))))))))))))))

Thumbs up Thumbs down

16

Re: Американские истерии

http://www.rian.ru/analytics/20090505/170015515.html                   РИА Новости           12:54 05/05/2009
Договор с Обамой: захочет ли Москва закрепить стратегический дисбаланс
Евгений Кожокин, профессор МГУ, доктор исторических наук

  7 мая министр иностранных дел Сергей Лавров встречается в Вашингтоне с госсекретарем Хиллари Клинтон, главная тема переговоров – стратегические наступательные вооружения. Во второй декаде мая будет проходить первый раунд полноформатных российско-американских переговоров по заключению нового договора о тех же стратегических наступательных вооружениях (СНВ), сообщает российское внешнеполитическое ведомство. Далее – российский саммит президентов Медведева и Обамы, в центре внимания будет та же тема.
  Интенсивность переговорного процесса будет нарастать по мере приближения к 5 декабря, дате истечения срока действия подписанного президентами СССР и США в 1991 году договора о СНВ. Времени для подготовки нового документа, призванного стать одним из краеугольных камней международной системы безопасности, остается крайне мало.
  Кому, зачем и какой договор нужен?
  Даже на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия, когда СССР, переживая глубочайший кризис, проводил максимально благоприятный для Вашингтона политический курс, руководство Соединенных Штатов исходило из необходимости качественно наращивать ракетно-ядерный потенциал, стремительно увеличивая наметившийся разрыв в военных возможностях двух стран. Национальная стратегия безопасности США 1991 года устанавливала, что модернизация межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования, стратегических бомбардировщиков и подводных ядерных ракетоносцев будет иметь жизненное значение для осуществления сдерживания в ХХI веке.
  Позже, несмотря на заявления о стратегическом партнерстве США и России, на подписание «The NATO – Russia Founding Act of May 1997», тезис о необходимости сохранения ядерных сил США в Европе постоянно находил оправдание в утверждениях, что даже при дальнейшем сокращении ядерного потенциала России она все равно останется надолго «стратегическим неизвестным». В реальной политике российский  ядерный потенциал рассматривался как потенциальная угроза, пусть и угроза, которая в принципе не могла быть актуализирована.
  Проводившиеся в США научные разработки, а также военные действия в Югославии и Ираке, подготовили принципиально новый этап американской оборонной политики. На протяжении всех 1990-х годов не прерывалась последовательная модернизация ядерной триады. К тому же шло развертывание систем противоракетной обороны театра военных действий.  По сути уже администрация Клинтона приступила к созданию ограниченной системы противоракетной обороны, обходя Договор по ПРО 1972г. Но, не желая антагонизировать Россию и Китай, Вашингтон предложил дифференцировать национальную систему ПРО и ПРО театра военных действий (ТВД). В ту пору еще сохранялось понимание того, что Договор 1972 г. – это важнейший инструмент поддержания стратегической стабильности.
  Команда, которая пришла во власть вместе с Бушем-младшим, уже откровенно исходила из тезиса, что соглашения по контролю над вооружениями полезны лишь до тех пор, пока они защищают американские национальные интересы. Неоконсерваторы были готовы стремительно продвигаться по пути создания абсолютной безопасности для Америки, не опасаясь реакции со стороны других крупных международных игроков. Выход из Договора об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года ознаменовал переход к фазе испытаний и развертывания системы глобальной ПРО. И, соответственно - к созданию условий по полному устранению потенциала сдерживания Китая и частичному – России. По совокупному военному потенциалу США уже превосходили все другие страны мира, и при этом американское руководство стремилось устранить международно-правовые ограничители на создание системы, которая теоретически делает США неуязвимыми для ответного и даже ответно-встречного ядерного удара.
  Упорный отказ США от ратификации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний свидетельствовал о стремлении избежать международно-правовых ограничений при окончательной доводке принципиально новых видов ядерных зарядов. При этом магистральным направлением для США на данный момент остается совершенствование боезарядов путем компьютерного моделирования ядерных взрывов. Для этих целей Национальное управление ядерной безопасности заказывает в 2009 г. суперкомпьютер, который сможет осуществлять 20 000 триллионов операций в секунду. Этот на сегодняшний день самый быстродействующий в мире компьютер предназначен для Ливерморской национальной лаборатории.
  США добиваются интеграции в единую систему ПРО ракет-перехватчиков и радаров, размещенных и размещаемых на суше и на кораблях по всей планете, от Аляски и Калифорнии до Японии, Англии, Норвегии и Польши. Начиная с 2005 года была проведена серия испытаний противоракет: из 27 попыток перехвата 26 оказались успешными.
  Полномасштабное развертывание комплекса ПРО на Аляске и в Калифорнии обеспечит прикрытие около 90% территории США. Если подобная система будет располагаться в 5-6 районах, то ядерные потенциалы между Россией и Соединенными Штатами будут соотноситься как 1:10 или даже 1:15 - в зависимости  от конфигурации американской ПРО.
  Осенью 2008 г., когда утверждался бюджет на следующий финансовый год, в Пентагоне и в Белом доме, вероятно, исходили из того, что несмотря на кризис, США могут себе позволить еще более увеличить военный бюджет, что и было сделано при поддержке демократов, имевших уже тогда большинство в палатах Конгресса. На самом деле ситуация требует сокращения бюджетных расходов, и президент Барак Обама в грядущем финансовом году может посягнуть даже на расходы, предназначенные на дальнейшее развитие ПРО. Нельзя исключить и того, что вкупе с разоруженческими инициативами, обращенными к России, может быть пересмотрена и стратегия развертывания глобальной ПРО. Вашингтон, возможно, вновь сделает больший упор на научные разработки и усовершенствование системы перехвата баллистических ракет.
  Возникнет впечатление отказа от проекта, но это будет не более чем иллюзией. Что, впрочем, подтверждают не только некоторые члены команды нового президента, но и сам президент Барак Обама. На международной конференции в Мюнхене в феврале 2009 года вице-президент США Джозеф Байден заявил: для того, чтобы противодействовать  растущим возможностям Ирана, Соединенные Штаты продолжат создание ПРО. А 5 апреля Обама повторил эту мысль, сказав, что до тех пор, пока угроза со стороны Ирана будет существовать, Америка будет двигаться вперед в реализации программы противоракетной обороны, эффективность которой доказана.
  На данный момент руководство США переоценивает перспективы, эффективность, стоимость и, возможно, некоторые технические параметры ПРО. Время паузы администрация США хочет использовать для того, чтобы провести переговоры и юридически закрепить сложившийся стратегический дисбаланс сил, предложить систему проверок, которые помогут агентурной, космической и аэроразведке с максимальной точностью определить потенциал ядерных сил России и возможности их развития.
Значительная часть российского правящего класса ориентирована на сотрудничество с США, и руководство страны не может не учитывать этих настроений. В то же время очевидна взаимосвязь между наступательными и оборонительными вооружениями. Как очевидно и то, что пункт об этой взаимосвязи внесен в Совместное заявление Президента Российской Федерации Д.А.Медведева и Президента Соединенных Штатов Америки Б.Обамы по инициативе российской стороны. Предстоят сложные и, по всей видимости, длительные переговоры.
  В том, чтобы переговоры завершились подписанием документов, отвечающих долговременной стабильности, а не фиксацией в них  перспективы ослабления одной стороны, заинтересована отнюдь не одна наша страна, а фактически весь мир, во всяком случае все страны, приверженные тому, чтобы в международных отношениях не сокращалось пространство свободы.

<"Значительная часть российского правящего класса ориентирована на сотрудничество с США, и руководство страны не может не учитывать этих настроений" (с): в переводе на обычный язык "российские компрадоры готовы предать национальные интересы за пайку из пиндосовского корыта, и поэтому Путиномедвед мечется меж двух огней" ((((((((((((((((((((((((((

Thumbs up Thumbs down

17

Re: Американские истерии

www.regnum.ru/news/1169585.html   14:49 29.05.2009
Владимир Дегоев: Безыдейная Россия в условиях войны "всех против всех"

Жреческая миссия вчера и сегодня

  История создает впечатление, будто они бессмертны. В них нуждались все и всегда - государства, властители, люди. В годы испытаний, во дни сомнений, в минуты триумфа. Их предназначение - творить смыслы и мифы, обнажать или скрывать правду, утешать в печалях и сеять иллюзии, вдохновлять на великие дела и предостерегать от великих заблуждений. Они вездесущи и всеядны. Они выше добра и зла, хотя очень тонко чувствуют природу того и другого, особенно когда дело касается их лично.
  Будучи, как и все мы, несовершенными, они наделены еще и своими собственными, профессиональными слабостями. Одна из них - стремление к монопольному владению тайным знанием, как способу утверждения своего преимущества над обывательской массой. Впрочем, у этих избранников судьбы порой находится достаточно честности, чтобы признаться в том, что суть многих вещей открывается в случайных "разговорах на проселочной дороге" или в тихих раздумьях в ночной сторожке, то есть внутри той самой что ни на есть приземленной реальности, над которой кому-то хочется воспарить, чтобы достичь заоблачных высот обитания подлинных истин жизни. А они, оказывается, здесь, рядом с тобой.
  Речь о жрецах и жреческом сословии. Уж чего-чего, а этого в России хватало испокон веков. Пророков в своем отечестве. Пророков на час и навсегда. Пророков по призванию и профессии. Или по высочайшему соизволению.
  У них никогда не было простых отношений с Властью, независимо от того, насколько услужливо они льнули к ней или насколько демонстративно от нее отстранялись. Правитель и жрец не могли обойтись друг без друга, даже когда хотели бы. Не потому ли они, на беду или на счастье, соединялись иногда в одном лице?
  Но все это было раньше, в эпохи великих идей, идеалов, идеологий. Что приходит им на смену сегодня - не знает никто, хотя еще совсем недавно многие не видели здесь никакой тайны. Да и о какой тайне вообще могла идти речь на рубеже 80-90-х годов прошлого века, когда все казалось ясным, как божий день. А тем, кому не казалось, начали объяснять, что гибель Советского Союза - это восторжествовавшая наконец историческая справедливость и элементарная физическая закономерность, которая просто не могла не сработать.
  Превозмогая спазмы восторга, пропагандистская обслуга первого поколения постсоветской власти внушала нам мысль о том, какое это невероятное счастье и везение быть свидетелем конца тоталитарной истории человечества и всемирной победы либерализма. Усомнившихся макаров, кого такой примитивизм не устраивал, пытались убедить более мудреными словами, но с тем же эмоциональным упоением. Поймите же, говорили им, большой геополитический и культурно-цивилизационный проект под названием "Восток" потерпел исторически неизбежное поражение от беспрецедентного суперпроекта под названием "Глобализация". Эта идея неотразима, поскольку у нее нет конкурентов. А нет их потому, что в ее основе западные ценности, которые есть не что иное, как ценности общечеловеческие по своей внутренней природе. Не надо ждать "тысячелетнего царства добра", обещанного в священных книгах. Оно уже наступило - пусть в другой, светской, не слишком идеальной версии. Но что ж вы хотите? За все надо платить. Да, разгулом стяжательства, аморализма, отказом от своей национальной сути, новыми общепланетарными угрозами, перекройкой политических карт, судьбами и жизнями людей. Однако согласитесь: это ведь совсем недорого, если взамен вы приобретаете потребительский рай, где к тому же все дозволено.
  Над сметой строительства светлого будущего Запад не задумывался, поскольку самые трагические издержки этого предприятия, как предполагалось, его не коснутся.
  11 сентября 2001 года стало ясно, что платить придется не только бывшему Востоку. С тех пор планка этих, теперь уже действительно общечеловеческих, расходов на глобализацию стремительно поднимается. Сегодня, в 2009 году, в разгар всемирного экономического кризиса, она достигла огромной высоты, но, судя по всему, не предела.

Вместо рога изобилия - ящик Пандоры
  Интеллектуалы любят делить историю на периоды и искать в ней циклы, а вместе с ними - некий внутренний смысловой порядок. Или иллюзию его.
  Ну что ж, почти два десятилетия, прошедшие с 1991 года (срок немалый для нашего быстро сжимающегося времени), дают возможность поиграть и в эти игры. Как бы и чем бы ни закончились нынешние мировые экономические потрясения, их, похоже, вполне можно будет считать рубежом в развитии постбиполярного мира вообще и постсоветского, в частности. Кризис, скорее всего, поможет лучше понять некоторые сущностные признаки этой двадцатилетней эпохи, опять-таки вне зависимости от того, к чему он приведет - к катастрофе или к спасительному катарсису. (Впрочем, в любом случае - через катастрофу, приметы которой долго искать не надо).
  Существует большая вероятность, что нынешнее поколение живущих на земле людей станет свидетелем полного и окончательного краха того глобализационного сценария развития человечества, который в 90-е годы ХХ века уже хотели было вообще изъять из интеллектуально-дискуссионного пространства. Зачем спорить о том, что сама жизнь поставила вне споров - великое счастье иметь возможность приехать в какое-нибудь африканское (или любое другое) захолустье и не чувствовать себя оторванным от глобализированного (читай - западного) мира.
  Вот тебе бунгало со всеми новейшими удобствами. Вот тебе все предметы потребительского обихода со знакомыми надписями. Вот тебе телевизор с сотней разноязычных каналов на все вкусы и случаи жизни. Вот тебе ноутбук и мобильный телефон, готовые предоставить связь с любой точкой мира и доступ к необъятному массиву информации. Вот к твоим услугам местные жители, специально обученные для удовлетворения твоих желаний и прихотей, включая экзотические. Только плати. А платить ты, "белый человек" (не как расовая, а как социальная категория), в состоянии, ибо принадлежишь к "золотому миллиарду" -- то есть к сердцевине глобализированной сверхцивилизации. А то, что в двух шагах от этого туристического рая нищета, грязь, убожество и очень близкая к первобытности жизнь, так то ж тебя не касается!
  Человечество - при всей его разноплеменности и разнокультурности - вряд ли стало бы затевать бунт против идеи глобализации, если бы она подразумевала справедливое и равномерное распределение по всему миру связанных с ней удобств бытия, которые настолько бесспорны, что ради них можно было бы унять свою национальную гордость и смотреть сквозь пальцы на тотальное засилье вокруг тебя предметов с ярлыками не на твоем родном языке.
  Однако и до, и особенно после развала советской системы, становилось все очевиднее, что архитекторы глобализации твердо намерены навязывать свое творение в "пакетном" варианте, который непременно включал в себя западные идейно-политические и моральные ценности, которые без ложной скромности именовались общечеловеческими. Прежде всего - американскую модель демократии, по-своему и для своего времени выдающееся изобретение англо-саксонской политической мысли и политической практики.
*****
  После 1991 года вопрос о клонировании этой модели в общепланетарном масштабе нежданно-негаданно был переведен из категории перспективного (гипотетического) планирования в русло совершенно реальных политтехнологических задач. Трезвое, рациональное сознание многих совсем не глупых людей на Западе (в отличие от теперь уже несметного количества прорицателей задним умом, которые, оказывается, давно все предвидели) не могло расстаться с ощущением, что случилось чудо. Картина становилась еще более сюрреалистичной постольку, поскольку Советский Союз - могучий, почти абсолютный антипод Запада, фундаментальная преграда на пути всех его замыслов - не просто исчез за считанные мгновения, но и оставил после себя постсоветскую Россию, правящий класс которой с неофитической страстью и ученическим пиететом внимал советам третьеразрядных американских экономистов и пиарщиков.
  Запад поначалу даже растерялся, не зная, что делать с этой буквально свалившейся на его голову сокрушительной победой. Но потом быстро сообразил, быстро привык и перестал удивляться случившемуся. Более того, он перестал скрывать раздражение и нетерпение в связи с не вполне правильными и очень медленными демократическими реформами в России. Что касается чувства благодарности к нашей стране за те жертвы, на которые она пошла, то ожидать подобных сантиментов от западных политиков было бы верхом наивности.
  Не к чести нам, россиянам, будет сказано: первыми, кто почувствовал что-то глубоко неладное в нарождающемся мире, где все принялись алчно набрасываться на данайские дары глобализации, оказались страны бывшего третьего мира. То ли какая-то особая "восточная" интуиция, то ли генетическая память об опыте общения с западными колонизаторами, то ли врожденная обида и недоверие к чуждой цивилизации не позволили многим из них проникнуться нашей, младороссийской эйфорией по поводу тихой кончины СССР в той степени, в какой они в свое время прониклись большими надеждами по поводу громкого рождения Советского государства.
  Восток, громадная часть которого в лице СССР потеряла свою прежнюю военную мощь и геополитический вес, вынужден был искать для себя новые координаты в постбиполярном мире. С крахом великой державы, воплощавшей коммунистическую мечту, Запад, казалось, попал в ситуацию, где нет идеологической конкуренции и идеологического сопротивления. И эта иллюзия развратила его настолько, что он посчитал излишним скрывать свое весьма специфическое понимание глобализации. Очень скоро выяснилось, что это запущенное в массовый обиход новое понятие по сути подразумевает до боли (в полном, физическом смысле слова) знакомые и для большей части человечества невыносимо унизительные вещи, прежде носившие другие наименования - колониализм и неоколониализм. Эта тотальная, репрессивная и абсолютно циничная западная политика идейно была облагорожена киплинговской метафорой о "бремени белого человека", согнувшегося под тяжестью гигантской работы по доставке плодов европейской цивилизации к непросвещенным народам.
  Типологическим продолжением этой идеи о цивилизаторской миссии Запада, уже совсем в других технологических, экономических и геополитических условиях, является та самая глобализация, которая именно поэтому вызывает все больше и больше подозрений. Поводов для них проектировщики нового мирового порядка дают в неприличном изобилии. Чего стоит, к примеру, одна доктрина "золотого миллиарда" - воинствующе мальтузианская по своей сути и откровенно безнравственная по своей форме. Степень лояльности людей по отношению к ней прямо пропорциональна их уверенности в своих шансах принадлежать к этому миллиарду, а не к остальному человечеству, приговоренному к участи обслуживающего персонала. А ведь если уж по Мальтусу, то катастрофически убывающие земные ресурсы, в конце концов, сделают достойное существование даже 1/5 населения планеты недостижимой роскошью. Что тогда? Выращивание "платиновых стран", "бриллиантовых сословий" или еще более узких социальных и транснациональных групп, вызывающих ассоциации с совсем уж редкими по своей ценности металлами, вроде иридия?
  Маркировка народов и государств по сортам и привилегиям, связанным с доступом к материальным благам, была не единственной порочной стороной глобализации в глазах тех, кто не тешил себя иллюзиями относительно уготованного им места в этом ранжире. Здесь не было ничего приятного, но и не было ничего исторически нового.
  А вот другой аспект глобализации превратился в бомбу не такого уж замедленного действия. Оставшийся в гордом одиночестве и без эффективного противовеса американский полюс силы фактически предъявил народам, не принадлежащим к евроатлантической среде обитания, ультиматум: либо вы добровольно насаждаете у себя западную, "лицензионную" версию демократии, либо мы сами экспортируем ее к вам уже проверенными средствами доставки, но тогда не взыщите. Однако жаждущих взыскать нашлось неимоверное количество. Вашингтон не заметил, что наступили времена, когда подобные ультиматумы приниматься безропотно не будут. За эту близорукость США поплатились страшной ценой - 11-м сентября 2001 года. Затем последовало не менее ужасающее и совершенно асимметричное возмездие, жертвами которого стали десятки тысяч ни в чем не повинных людей.
  Ящик Пандоры был открыт настежь и оттуда посыпались все те несчастья, которые по большому счету являются следствием жесткого ответа значительной части человечества на западный глобализационный проект. (Кстати говоря, деятельность чеченских сепаратистов в определенном смысле тоже была реакцией на феномен глобализации и на методы ее внедрения в российскую действительность).
  Впрочем, не все беды, вывалившиеся на нашу голову из этого "рога изобилия", порождены антиглобалистским "восстанием масс". Есть среди них и нечто имманентно присущее западной, буржуазной в своих изначальных основах, цивилизации. Нынешний экономический кризис - тому подтверждение, хрестоматийное, печальное, предсказуемое по происхождению и непредсказуемое по результатам. Если пронесет в этот раз, непременно наступит следующий, а за ним еще и еще. Но уже сегодняшней реальности для многих народов достаточно, чтобы воочию увидеть свой путь к погибели и яростно искать свой путь к спасению. А что такое борьба за выживание и как она ведется - было известно человечеству всегда, и если оно здесь чем-то и обязано Гоббсу, так это лишь яркой метафорой - "война всех против всех".
  По существу это самый распространенный, самый естественный и самый жестокий тип войны, ибо это война за будущее. Она может идти открыто или незримо, но она идет всегда и везде, не зная пауз, ничейного исхода, сострадания. В ней нет постоянных врагов и вечных союзников. Потому что есть мощный игровой компонент, усложняющийся от поколения к поколению и создающий новые головоломки для всех, сильных и слабых мира сего.
  Сегодня эта война достигла беспрецедентного уровня сложности, иррационализма и, если так можно выразиться, эзотеричности. Линии фронтов в ней превратились в ажурную паутину, которую все труднее разглядеть невооруженным глазом и все труднее постичь даже хорошо вооруженным умом. Приводные ремни, кукловодные нити, игровые составляющие этой войны запутались до такой степени, что теперь уже едва ли прозвучит откровением предположение: победят или, по крайней мере, не потерпят безнадежное поражение те, чей интеллект, дух, воля и интуиция встанут вровень с великим задачами времени.

Окончание следут. 

Thumbs up Thumbs down

18

Re: Американские истерии

Окончание.

Вечный русский вопрос
  Несметные природные богатства - это и благословение, и проклятье России, неистощимый резерв преимуществ и громадный потенциал опасностей. Ставки для нас сейчас поднялись до небес, ибо чем больше имеешь, тем большим рискуешь, особенно когда вокруг столько недовольных тем, что судьба наделила Россию ресурсами так щедро и так незаслуженно. И столько желающих исправить эту вопиющую несправедливость.
  Моральное, демографическое и военно-политическое давление внешних сил на Россию будет только нарастать. Причем в темпах, за которыми мы можем не поспеть. Чтобы свести отставание к более или менее безопасному минимуму (если уж без этого никак нельзя обойтись), понадобится гениальная стратегия на необозримое будущее и хотя бы не совсем бездарная тактика на будущее обозримое.
  Это вопрос абсолютно экзистенциальный, и чем раньше мы поймем, насколько жестко он ограничивает свободу выбора, тем больше появится у нас перспектив вернуть себе эту свободу. К тому, что в философии принято именовать "пограничной ситуацией", Россия, возможно, подошла гораздо ближе, чем предполагают даже самые мрачные пессимисты. Если мы уже не в ней.
  Что же делать? Будь Россия страной, которую не жалко потратить на глобальные "научные" эксперименты, сказал бы, что в принципе варианты есть.
  Можно, и кое для кого предпочтительнее всего, не делать ничего. Это верный способ проверить богословские и телеологические гипотезы о самоустроении мира таким образом, каким предписано свыше.
  Можно, как предлагают любители острых революционных ощущений, опять разрушить страну до основания, чтобы затем на кровавом опыте в который уж раз убедиться в том, что у подрывников и строителей совершенно разные профессии, неизбежно вступающие между собой в принципиальный конфликт, стоящий огромных жертв.
  Можно, как это выглядит сегодня, имитировать бурную деятельность по превращению России в "современное, технологически развитое, экономически конкурентоспособное (и т.д.) государство", вносящее свой весомый вклад в создание новой "мировой архитектуры безопасности и международного сотрудничества", в том числе путем активного участия во всякого рода "перезагрузочных" кампаниях, очень похожих на переливание из пустого в порожнее.
  Можно продолжать занимать общество дискуссией о национальной идее, внушая ему, что нет сейчас задачи более актуальной, чем выразить эту идею в "правильных" лозунгах, способных послужить путеводной звездой и решить все наши проблемы.
  Можно вообще не задаваться мирозданческими вопросами и не ломать голову над премудростями долгосрочно-упреждающей политической и геополитической стратегии государства, а просто поддерживать, не мудрствуя лукаво, относительно безопасный прожиточный минимум "хлеба и зрелищ".
  Можно вернуться к испытанному средству - отвлечь людей от тягостных раздумий и от гражданско-политического творчества - поставить перед ними "судьбоносный" вопрос: "кто виноват?". А еще лучше - "тонко" подсказать, где нужно искать ответ.
  Можно поэкспериментировать и со многими другими благоглупостями, и, возможно даже, если повезет, добиться мелкотактического, временного выигрыша.
  Но всему этому никогда не суждено стать решением другого, более важного русского вопроса - "что делать?".
*****
  А вот это уже вопрос не к народу, а к народным пастырям, властителям дум (да простят мне вычурную, негражданственную риторику наши доблестные охранители либеральных святынь). То есть - к российской интеллигенции, к российским интеллектуалам, к российскому жреческому сословию светского толка (о церкви - разговор отдельный и не менее трудный). К той могучей умственной и духовной силе, которая взращена на величайшем культурном наследии нашей истории, и которая, хотя бы поэтому, в неоплатном долгу перед Отечеством.
  Часть этого долга погашена той гигантской, самоотверженной, гениальной работой, что вознесла Россию в сверхдержавный ранг и дала ей такой запас цивилизационной прочности, который позволил стране пройти через немыслимые испытания и сохраниться до сих пор.
  Этой же работой российская интеллигенция в определенной степени (точную меру столь тонких вещей установить невозможно) искупила свой грех за вольное или невольное (чаще вольное) участие в тех бесовских игрищах, благодаря которым феномен Раскола стал неотъемлемой частью истории России, время от времени воплощаясь в смуты, гражданские войны, революции. Собственную вину наша интеллигенция чувствует всеми фибрами своей чуткой, рефлексирующей души, но признаваться в этом не любит. Чем громче она призывает покаяться за прошлое, тем очевиднее, что обращен этот призыв к "авторитарным властям" и "раболепствующему народу", но только не к самой себе. Себя же она видит в трагической роли жертвы, считая кощунством напоминания о совсем других ее "нравственных" ипостасях.
  Кому много дано - с того и спрос соответствующий. Нашим жрецам от идеологии, политики, культуры дано многое. Это - интеллектуально-мощная, культурно-элитарная, политически влиятельная сила, которая может внести и колоссальный созидательный, и непоправимо разрушительный вклад в будущее России.
  Внутри этой невероятно сложной социальной материи никогда не бывает и не должно быть идейного, монолитного единства. Это совершенно естественное ее состояние. Все остальное противоречит самой философии жизни, творческой природе и, если угодно, эстетическому содержанию процесса познания вещей. Однако эта обворожительная эстетика разнообразия имеет и обратную сторону, когда она становится самоцелью и превращается в мозаичный хаос, безумно красивый, но совершенно непригодный к практическому применению. В критические для страны моменты расщепленная до абсурда и размобилизованная политическая мысль - непозволительная роскошь, расплата за которую не заставит себя долго ждать.

Постмодерн - "сделано для России"
  Собственно говоря, проблема сегодня в том, что эта самая политическая мысль в России существует как некая аморфная академическая субстанция, отлученная от политической практики. Не только потому, что одна - по ряду, в том числе весьма банальных, причин - почти не востребована другой. Но и потому, что тут, как в космосе, нужны унифицированные стыковочные узлы.
  А их пока нет, и при сохранении нынешней ситуации, они не появятся. Дело в том, что для адаптации политической мысли к реалиям жизни нужны стержневые, стратегические идеи, разработанные, как и стратегические ракеты, на собственной конструкторско-производственной, интеллектуальной базе.
  Сказать, что эти идеи у нас отсутствуют вовсе, конечно, нельзя. Но они рассеяны, не доведены до ума и не собраны в единое целое, пригодное для внедрения в политическую практику. В общем, этого не произойдет, пока наши политологи будут продолжать цитировать с трепетным придыханием, как псалмы из библии, своих западных коллег, только от нас и узнающих о том, что они, оказывается, кумиры и пророки.
  В России есть политические мыслители, но нет политической мысли, ибо этот особый, высокий философский жанр разменян у нас на "аналитику", "экспертизу", журналистскую поденщину и пропаганду. Все это, кстати говоря, зачастую превосходит по качеству аналогичную западную продукцию, хотя утешиться здесь нечем, потому что у них, при всем при этом, есть Идея. В отличие от нас.
    А Идея - это метафизическая категория, сложнейший организм и тончайший инструмент. Насколько было бы легче и проще, если бы она, как убеждены многие наши интеллектуалы, измерялась баррелями, кубометрами, долларами и доу-джонсами! Чем же тогда? Да ничем. Она не поддается измерению, она поддается восприятию душой, мыслью, волей, чтобы превратиться в часть тебя самого, нас всех. Нам говорят: расстаньтесь вы наконец со средневековьем; большие цельные теории давно почили в Бозе, сейчас век постмодернистской свободы выбора и разнообразия во всем.
  Может, оно и так - в искусстве, литературе, гуманитарных науках. Но в западной политике этого постмодерна что-то не видно. А, как и раньше, виден неолиберальный проект фундаменталистского толка, предназначенный для безальтернативного внутрисоциального применения и для агрессивного экспорта в мировом масштабе.
  На международную политику нам тоже предлагают смотреть сквозь постмодернистскую призму. Это значит, что военная мощь, народонаселение, территория, ресурсы, духовно-культурная сплоченность общества безнадежно устарели как критерии оценки жизнеспособности и конкурентоспособности страны. А о войне, как средстве разрешения конфликтов в цивилизованном мире, вообще нужно забыть. (Вероятно, так же, как забыли США в Югославии, в Афганистане, дважды в Ираке и, похоже, в Грузии.)
  Борьба за жизненное пространство, убеждают нас, это такая архаика, в приверженности которой даже стыдно сознаваться, тем более высоколобым интеллектуалам. Видимо, именно поэтому США и ЕС проявляют все большую настойчивость в осуществлении стратегии "Drang nach Osten".
  Весьма своеобразное понимание политико-архитектурного постмодерна давно уже предлагает западное экспертное сообщество устами З. Бжезинского. В "Евангелии от Збигнева" сказано, что Россия отстала от новейших, устремленных в будущее геополитических идей и прежде всего в понимании самой основополагающей из них. Суть ее в том, что Россия по-прежнему слишком велика, сильна и опасна для человечества. Кроме того, ей совершенно несправедливо достался немыслимый переизбыток ресурсов, которыми, она, с одной стороны, не умеет рачительно распорядиться, с другой - шантажирует цивилизованные государства, более достойные этих природных благ. Свои великие исторические грехи перед соседями Россия сможет искупить, лишь последовав примеру СССР. Это будет ее чистилищем, пройдя через которое она внесет позитивный вклад в строительство нового мирового порядка.
  Нет, господа. Так не пойдет. Мы за постмодерн целиком и полностью. Но только в его оригинальной, корректной версии, а не в той, что Запад навязывает России. Свобода выбора есть свобода выбора. Это не исключительная привилегия, принадлежащая одним и используемая для вразумления других. Это то, что принадлежит всем. И России, простите, далеко не в последнюю очередь.

Есть нечто опаснее "дураков и дорог"
  Свобода выбора для России - громадная ответственность за будущее народа, за его физическое и духовное сохранение и, разумеется, за его безопасность во всех, в том числе старомодных, значениях этого слова.
  Если наша безумная жизнь в глобальном театре абсурда поставит в повестку дня вопрос о разработке и ускоренном осуществлении чрезвычайного мобилизационного Проекта, то придется идти и на это, помня, что внешние условия его реализации будут по преимуществу и по определению неблагоприятными. И если уж на то пошло: чем быстрее и успешнее мы выстроим глубоко эшелонированную военную и политическую оборону по всему хотя бы внутреннему периметру российских границ, тем более понятной и предсказуемой станет Россия в глазах ближнего и дальнего зарубежья, тем спокойнее и стабильнее будет общая обстановка в Евразии.
  Мне уже не раз доводилось писать, что "новые вызовы и угрозы" России (и миру) могут проявляться в чем угодно, множиться и мутировать в самых разных формах, накапливать свой вредоносный потенциал в тех сферах человеческого и государственного бытия, о которых пока еще не подозревает даже хорошо развитое воображение.
  Но чем сложнее и опаснее будет становиться этот процесс, тем более интеллектуально емкое, глубоко творческое содержание потребуется от наших ответов. И ежели кто-то полагает, будто эту высокую энергию мысли и созидания нужно сосредоточить только на материально осязаемых предметах или виртуальных экономических явлениях нашего времени, то он либо делает вид, либо действительно не понимает, что выиграть борьбу за будущее России, как цивилизации, лишь на трассе, где идет безрассудная гонка инновационных технологий, невозможно. Даже оказавшись в числе победителей, мы будем иметь все, кроме собственной сути.
  Пожалуй, это может прозвучать как несусветная фантазия, но от отчаяния на что только не сподобишься. Сегодня в России совсем не те две беды, о которых говорил классик, а другие: изобилие природных богатств и перепроизводство интеллектуальных ресурсов. (Я далек от того, чтобы шутить. Побродите хотя бы по российскому интернету, где голос народа все слышнее. Сколько достойных изучения идей! Сколько интересных мыслей! Сколько глубокого понимания тончайших вещей! Сколько чувства боли и ответственности за страну у разных поколений! Сколько веры и надежды на ее выздоровление! О высоком уровне специальной, профессиональной литературы нет уже и речи, хотя не стоит скрывать, что и всякого вздора издается в чрезмерном количестве).
  Это развращает и дезорганизует, ибо в России не принято ценить то, чего в ней много. С природными богатствами все более или менее ясно. А вот почему спрос на умных людей столь низок? Впрочем, и на это можно придумать ответ - рыночный: слишком высок уровень предложения.
  Интеллектуальные силы страны рассредоточены, они не чувствуют себя востребованными для общего дела. За пределами традиционно снобистской Москвы, полагающей, что вся соль земли русской залегает внутри периметра Садового кольца, бушует океан идей, мыслей, творческой энергии. В критический момент жизни России оставить этот бесценный капитал втуне - значит подвергнуть судьбу страны колоссальному риску.
  Есть, правда, еще одна проблема. Непростая, типичная для России, с особой силой проявляющая свой разрушительный потенциал в периоды системных кризисов. Остроумной фразой "два русских - три мнения" можно забавляться в относительно благополучные времена. Во времена неблагополучные это недалекое от истины наблюдение ничего хорошего не предвещает. Буйное, амбициозное, воинствующее разномыслие, не укрощенное добровольно изнутри или принудительно извне, и не сведенное к общему, конструктивному знаменателю, чревато для России потерей стратегических ориентиров.
  Объединить и консолидировать интеллектуально-духовную мощь страны, поставить ее на службу долгосрочному, возрожденческому, жизнесберегающему курсу - сегодня задача номер один. Ее экстренная неотложность может соперничать разве что с огромными трудностями в технологии ее решения. Стопроцентной гарантии успеха нет. Однако отказ от использования даже мизерных шансов на достижение результата - нерационален и наказуем, как нерационально и наказуемо любое пассивное поведение перед лицом катастрофы.
  Такое поведение общества, кстати говоря, дает даже самой демократичной и открытой для советов власти прекрасный повод действовать по собственному разумению, опираясь на узкий круг придворных волхвов, которые не столько генерируют идеи, работая на упреждение, сколько придают пристойное и терминологически современное пропагандистское обрамление официальному курсу.

Найти себя в хаосе глобализма
  Нынче только и слышно, что в современном мире быть от него независимым и не подчиняться его "трендам" недопустимо, недальновидно, абсурдно. Ставить под сомнение эту "аксиому" считается дурным провинциальным тоном.
  Однако не стоит ли здесь вспомнить, что у великих ученых всегда были очень сложные отношения с аксиомами. Когда-то Эйнштейн потряс, казалось бы, незыблемые основы мироздания идеей о том, что дважды два не обязательно четыре. А теперь уже и теория относительности стала такой же уязвимой, как в свое время ньютоновская механика. И, скорее всего, именно в таком антиаксиоматическом направлении будет развиваться общепланетарный познавательный процесс и впредь.
  Если принцип относительности действует в точных науках, что говорить о гуманитарной сфере, о политической мысли, идеологии, культуре, духовном развитии государств, народов, сообществ. Траектории эволюции этих материй малопредсказуемы, ибо не ясно, какие законы ею движут. Во всяком случае, никому не удалось их обнаружить и сформулировать так, чтобы ими можно было пользоваться практически. Иначе мы бы знали, что нас ждет завтра и как именно к нему готовиться.
  С теоретиками глобализации нельзя не согласиться в том, что процесс, изучаемый ими, начался давно - едва ли не с великих географических открытий. Но растущая взаимозависимость мира не помешала (если не поспособствовала) строительству суверенных национальных государств, многонациональных империй, которые вели между собой бесконечные войны, порожденные идейными, династическими, экономическими, а в конечном итоге геополитическими причинами. С каждым новым этапом глобализации эти войны становились все более масштабными, пока, наконец, не превратились в мировые в полном значении этого слова - с точки зрения небывалого пространственного размаха и чудовищных по своему трагизму результатов. Каждому новому поколению людей на земле приходилось открывать для себя и испытывать на себе, прежде всего, именно эти последствия глобализации. Уж не таких ли нам "открытий чудных" готовит глобализма дух?
  В российской политической литературе идет дискуссия о том, что такое суверенитет в современных условиях и в какой мере соотносится он с такими категориями, как государство, народ, форма правления, социально-экономическая система, культура, идеология и т.д. В этой дискуссии есть не только научно-академическое содержание. На нее сильно влияют привходящие факторы, связанные с пропагандой определенных взглядов, которые навязываются глубоко ангажированными людьми. Впрочем, в данном случае нас больше интересует другое. В последние годы стало заметно, что в этом принципиальном споре ни у одной из сторон уже нет прежней уверенности в том, что понятие "национальный суверенитет" отжило свой век. Напротив, усиливаются призывы вновь оценить его как незаменимый рабочий механизм для защиты жизненно важных интересов крупных - в ближайшем будущем полюсообразующих - держав.
  Для России с ее громадными природными и убывающими людскими ресурсами проблема суверенитета и безопасности приобретает сакраментальное значение. Нужно благодарить Всевышнего за то, что нас не принимали и не принимают ни в какие наднациональные сообщества, где для России будет уготован отнюдь не партнерско-интеграционный, а совсем иной принцип: "твое - это наше, а наше - это не твое".
  Любить или ненавидеть Россию, испытывать к ней интерес или безразличие - сугубо "личное" дело каждого государства, каждого народа, каждого человека. Чем больше мы стараемся понравиться Западу, тем жестче и бесцеремоннее его требования относительно того, как это нужно делать. Воспринимать нас такими, какие мы есть, мало кто готов. А уж о том, чтобы хотя бы палец о палец ударить для завоевания наших симпатий и доверия, нет и помышления.
  Так с какой же стати России лезть из кожи вон? К лицу ли ей упиваться грандиозными балаганными шоу наподобие конкурса Евровидения, приравнивая их к выдающимся культурным достижениям страны и чуть ли не к символам возрождения былого духовного величия? И при этом с какой-то ребяческой гордостью тиражировать заявление Норвегии (следующего организатора такого конкурса), что она не сможет повторить (то бишь позволить себе) столь помпезную организацию.
  Да, все это лестно, приятно, небесполезно. Но не жизненно необходимо. Да, есть чем гордиться и от чего замирать сердцу, когда наши спортсмены бьют рекорды и выигрывают чемпионаты мира, а наши симфонические оркестры и оперные театры совершают триумфальные зарубежные турне. Но только этим Россия не спасется. Горько и больно напоминать, что после 1940 года с шедеврами французской культуры в Париже ничего не произошло, кроме одного - у них появились новые хозяева. Подобную участь для России следует начисто исключить даже теоретически. Кто из благодушия, кто из других соображений говорит, что невозможно поглотить и переварить такого колосса, как Россия. Вполне вероятно, так оно и есть, и совершенно очевидно, что это прекрасно осознают те, кто собирается сначала раздробить страну для упрощения конечной задачи "интегрирования" ее в "глобальное цивилизованное сообщество".
  О том, как не допустить этого в принципе, теперь уже написаны горы статей и книг. Разные по своему качеству и глубине, они, тем не менее, сливаются в единый поток полезного знания и конструктивной мысли, направленный к единой, спасительной цели. Возможно, пока это лишь плохо обработанное сырье, но из него непременно вырастет либо высокая поэзия, либо жесточайшая проза будущего. Многое будет зависеть от внешней среды, но еще больше - от самой России.
  Между сверхзависимостью России от мировой политики, о которой то ли настороженно, то ли мечтательно твердят одни, и автаркической изоляцией, которой не исключают и не боятся другие, дистанция огромного размера. На этом просторе России вполне под силу найти себя, не шарахаясь в крайности вселенского гражданства или воинствующего провинциализма.

Как завещал товарищ Фрэнк Синатра
Когда-то под восторженные овации Запада М. С. Горбачев предложил вместо "доктрины Брежнева" "доктрину Синатры", имея в виду свободу выбора для социалистических стран Восточной Европы. Стоит признать: эта пропагандистская игра на контрасте, с точки зрения законов политического театра, была блистательна и впечатляюща.
   Сейчас нам самое время вспомнить и взять на вооружение эту доктрину, суть которой почерпнута из текста песни Фрэнка Синатры "My Way". Там есть слова, в вольном переводе звучащие примерно так: "Я много чего хлебнул на дорогах судьбы и понял самое главное - не хочу ползать на коленях, хочу все в этой жизни делать по-своему, потому как выстрадал это право". Так вот, Россия тоже сыта по горло чужими проектами, подсказками, менторскими директивами, которые привели ее совсем не туда, о чем она мечтала. Это, прежде всего, наша общая вина и беда. Негоже перекладывать ее на кого-то, ибо по большому счету никто не принуждал нас отказываться от правила жить своим умом. Вот и давайте жить, как завещал товарищ Фрэнк Синатра...

Владимир Дегоев - профессор МГИМО-Университета.   ИА REGNUM

Thumbs up Thumbs down

19

Re: Американские истерии

http://www.apn.ru/special/article21697.htm       Русский Журнал       29.05.09 13:37
Что можно разрешить России?    Кеннет Уолц
Пересмотреть Холодную войну
От редакции.В свете актуализировавшихся разговоров о "перезагрузке" российско-американских отношений РЖ решил обратиться за комментарием к Кеннету Уолцу, известному американскому ученому, одному из создателей «теории структурного реализма». Мы поинтересовали у профессора Уолца о том, как он оценивает итоги холодной войны и что он думает по поводу будущего отношений России и США.
* * *
РЖ:Уважаемый господин Уолц, в ситуации нынешнего кризиса какие могут быть доказываемые приоритеты либеральной демократии? Не должна ли формула «Нет проигравших стран – нет победившей идеологии» быть истинным девизом для начала пересмотра итогов холодной войны и «перезагрузки» российско-американских отношений?[b]

К.У.: Можно было бы только приветствовать, если бы российско-американские отношения действительно можно было начать с нуля. Но в самом ли деле к этому стремится правительство Обамы? Действия нынешней администрации Белого дома, в частности такие инициативы, как совместные учения с Украиной в Черном море и совместные учения стран НАТО с Грузией, заметно осложняют задачу сближения двух стран. Было бы неплохо, если бы в Вашингтоне наконец-то сформулировали свое отношение к диалогу с Москвой и определили, на каких принципах его надо вести. Пока четко сформулированной новой идеологии российско-американских отношений не существует.
  Американская элита, безусловно, понимает, что пересмотр итогов холодной войны мог бы дать новый импульс российско-американским отношениям. [b]Весь вопрос в том, что именно может быть позволено России в новых политических условиях
, которые складываются с уходом предшествующей администрации, какой свод правил будет регламентировать всю международную повестку. Элитный консенсус по этому поводу также отсутствует.
  Я лично считаю, что США следует быть скромнее: раз уж мы выиграли холодную войну, следует вести себя более спокойно. Однако, поскольку речь шла о противостоянии, которое казалось вечным и вызвало величайшее в истории эмоциональное напряжение, победа в нем породила в стране неуемный энтузиазм и ощущение собственного всесилия.
  Основные же приоритеты либеральной демократии в США и в других странах сейчас – это восстановление экономического благоденствия.

РЖ: Не считаете ли вы, что Россия, как новое государство, не должна рассматриваться в качестве проигравшей стороны в холодной войне?

К.У.: Хороший вопрос и, несмотря на кажущуюся историчность, совершенно актуальный. Холодная война закончилась с исчезновением Советского Союза, который ужался до размеров современной России. Поскольку холодную войну проиграл СССР, то уместно говорить о том, что Россия, как государство, в которое трансформировался СССР, также является проигравшей стороной в этом противостоянии. Холодная война была лейтмотивом всей международной политики второй половины XX века, ее результаты определили вектор развития человечества в веке XXI – просто взять и перечеркнуть ее практически невозможно, и я не думаю, что мы должны пересматривать ее итоги полностью и безоговорочно. В частности, и в отношениях с Россией.

РЖ:Не считаете ли вы, что создание G-20 является шагом на пути пересмотра итогов холодной войны? Можно ли с уверенностью утверждать, что нынешний кризис во многом именно последствие неправильной стратегии победившей в холодной войне стороны и что он не может быть преодолен без радикального пересмотра итогов холодной войны?

К.У.: Нет, не считаю. Международное право и международные организации всегда определялись более сильными и более успешными странами. Власть никогда не принадлежала бедным и слабым, они никогда не определяли то, по каким законам и принципам будут функционировать международные отношения. Реорганизация международной сферы, которая произошла после Второй мировой войны, в частности структура ООН, в которой главные позиции были отведены странам-победителям, – хороший тому пример. Страны-лидеры задают правила, которым должны следовать все остальные. Так было всегда, и так будет и в случае с G-20. Я не думаю, что новая структура будет чем-то принципиально отличаться от существующих ныне аналогов и что G-20 станет местом, где будет определяться мировая повестка.
  Что касается того, что основная вина за кризис якобы лежит на странах, победивших в холодной войне… Для начала я бы отметил, что у российской экономики были серьезные проблемы задолго до начала глобального кризиса. Да, кризис нанес заметный удар по главному источнику дохода России – продаже нефти и газа. Но природа сегодняшнего кризиса настолько сложна, что просто в принципе нельзя винить какую-то одну страну и ее экономическую политику. На то он и глобальный кризис.

РЖ: Считаете ли вы, что в холодной войне проиграл советский вариант коммунизма? Или Советский Союз и его союзники? Или Россия? Кого, в свою очередь, мы должны считать победителем в холодной войне – либеральную демократию, Запад или США? Какая позиция наиболее предпочтительна с позиции сегодняшнего дня?

К.У.: Повторюсь: если отбросить в сторону всяческие риторические красивости, то холодную войну проиграл Советский Союз, а выиграли ее соответственно Соединенные Штаты Америки. Чем, как не поражением, можно назвать исчезновение страны? СССР прекратил свое существование и сузился до размеров современной России, в то время как США не только не исчезли, но вступили в полосу процветания, которая завершилась по причинам, не зависящим от итогов холодной войны. Что касается мнения о том, что главным победителем в холодной войне надо считать либеральную демократию, то могу сказать, что раз Соединенные Штаты и являются таковой, то ничего противоречивого или ошибочного в этом мнении нет.

РЖ:Насколько правомерно утверждать, что победителями в холодной войне были не только либеральная демократия западного типа, но и его идеологические де-факто союзники: радикальный исламизм и авторитарный социализм китайского образца? Согласны ли вы с утверждением, что Запад победил в холодной войне исключительно из-за поддержки Китая? Можно ли в таком случае говорить об исторической победе западного либерализма без большой натяжки?

К.У.: Афганские моджахеды, как, впрочем, и Китай, не имеют никакого отношения к окончанию холодной войны. Военная кампания в Афганистане и ссора с Китаем не играли ключевой роли в развитии событий во времена холодной войны и, следовательно, не могут считаться причинами ее окончания. Холодная война окончилась в связи с поражением коммунизма, из-за того, что Советский Союз был несостоятельной политической системой, не имеющей потенциала к развитию и изменениям.

Беседовали Никита Куркин и Юлия Нетесова

Thumbs up Thumbs down

20

Re: Американские истерии

www.regnum.ru/news/1173888.html      ИА REGNUM        10:24 10.06.2009
Глава Пентагона: "Россия признала свою ошибку" - радары США могут быть установлены в Армавире
  Вопросы размещения американского радара или центров по обмену данными на территории России значатся в качестве возможных опций, обсуждение которых ведется в настоящее время между Вашингтоном и Москвой. Об этом заявил министр обороны США Роберт Гейтс 9 июня, выступая перед комитетом Сената США по бюджетным ассигнованиям. По словам главы Пентагона, перспективы сотрудничества между США и Россией в сфере противоракетной обороны (ПРО) несколько "улучшились". По сообщению Associated Press, причиной такого "улучшения" Гейтс назвал "опасения Москвы в связи с увеличивающейся угрозой со стороны Ирана".
  "Факт в том, что русские вернулись к нам и признали нашу правоту относительно возможной угрозы, исходящей от Ирана, они признали, что ошибались на этот счет", - заявил Гейтс. При этом он поведал сенаторам некоторые детали свой встречи с премьер-министром России Владимиром Путиным. Как отмечает источник, о времени и месте этой встречи Гейтс не сообщил, но отметил, что Владимир Путин тогда занимал пост президента России. По словам главы Пентагона Путин на этой встрече "отверг мысль о том, что Иран до 2020 года сможет создать ракету, которую способна будет долететь до Западной Европы и большей части территории России". "После этого он показал мне карту, подготовленную сотрудниками российских спецслужб. Я посоветовал ему создать новую службу безопасности", - заявил Гейтс, добавив, что после этого "русские вернулись к нам и признали нашу правоту относительно возможной угрозы, исходящей от Ирана".
  Стоит напомнить, что в первых числах июня в Женеве прошел второй раунд российско-американских консультаций по договору СНВ, подписанному между двумя странами в 1991 году, американская сторона назвала их продуктивными. Третий раунд переговоров по выработке нового договора о сокращении наступательных вооружений (СНВ) пройдет во второй половине июня в Женеве. Срок действия нынешнего договора о сокращении СНВ истекает 5 декабря 2009 года.
  Ранее старший научный сотрудник Трансатлантической группы Фонда Маршалла "Германия-США" Йорг Гиммельрайх заявил в интервью корреспонденту ИА REGNUM Новости, что "руководители военных ведомств России уже осознали, что элементы ПРО в Европе размещаются для защиты от ядерных ракет Ирана, а не для защиты от России". "Выходом из ситуации может быть способ привлечь военный потенциал России в данной инициативе, исключительным же форумом для обсуждения этой проблемы, на мой взгляд, будет работа в Совете НАТО-Россия", - считает эксперт.
  Вместе с тем, американский посол в РФ Джон Байерли в конце апреля сообщил в интервью радиостанции "Эхо Москвы", что США готовы рассмотреть возможность использования РЛС в Габале (Азербайджан) и Армавире (Россия) в качестве элементов глобальной системы ПРО. "Мы готовы рассматривать такие варианты. Конечно, это будет довольно долгий процесс. Когда мы будем фактически говорить о том, чтобы построить, может быть, глобальную ПРО-систему, сбрасывать со счета такие возможные элементы как Габала и Армавир, было бы нецелесообразно", - заявил он. На уточняющий вопрос, предлагала ли Москва американской стороне рассматривать РЛС в Армавире как часть глобальной системы ПРО, американский дипломат ответил: "Я не знаю, не помню точно, было ли это предложено...".

smile

Thumbs up Thumbs down

21

Re: Американские истерии

Новый Регион – Политика       11.06.09 08:45 
США мечтают о ПРО в России. Москва в замешательстве   
Вашингтон – Москва, Июнь 11 (Новый Регион, Ольга Панфилова) – Пентагон хочет разместить элементы американской системы ПРО на территории России. Об этом заявил министр обороны США Роберт Гейтс. По его словам, Москва и Вашингтон обсуждают идею размещения радара или центров обмена информацией на российской территории. Москва осознала угрозы, исходящие со стороны Ирана, считает Гейтс. Поэтому перспективы американо-российского сотрудничества в сфере противоракетной обороны «несколько улучшились», отметил глава Пентагона. Как пишет газета «Коммерсантъ», заявление Гейтса повергло российский МИД в ступор.
  Сенсационные заявления главы американского военного ведомства прозвучали на заседании комитета сената США по бюджетным ассигнованиям.
  Гейтс рассказал сенаторам о своей встрече с Владимиром Путиным, которая состоялась, когда тот еще был президентом РФ и на которой как раз обсуждались вопросы ПРО. По словам главы Пентагона, Путин тогда отверг мысль о том, что Иран до 2020 года сможет создать ракету, способную долететь до Западной Европы и большей части российской территории. «Он показал мне карту, подготовленную сотрудниками российских спецслужб. А я посоветовал ему создать новую службу безопасности», – заявил Гейтс. По его словам, после этого «русские признали нашу правоту относительно возможной угрозы, исходящей от Ирана, и признали, что ошибались на этот счет». «Я поэтому надеюсь, что мы сможем двигаться дальше», – добавил шеф Пентагона. Время беседы с Путиным он не уточнил, но речь скорее всего идет о встрече в Ново-Огареве в октябре 2007 года, отмечает газета «Время новостей».
  В Минобороны РФ заявили, что никаких предложений по поводу ПРО его ведомство не получало. А в МИДе с комментариями решили повременить. Руководитель департамента информации и печати МИД РФ Андрей Нестеренко сообщил изданию, что заявление Роберта Гейтса следует проанализировать, есть подозрения, что его слова не совсем точно переданы информагентствами. При этом дипломат добавил, что консультации по проблеме ПРО ведутся Москвой и Вашингтоном весьма интенсивно.
  Военные эксперты по-разному отреагировали на выступление Роберта Гейтса. По мнению главного редактора издания Moscow Defense Brief Михаила Барабанова, появление в России элементов ПРО США «маловероятно». «Я думаю, что это частные элементы общего торга между РФ и США вокруг вопроса о развертывании ПРО в Восточной Европе. Для России допуск американцев на свою территорию нереален по политическим и психологическим соображениям, и думаю, что нынешняя российская власть не будет это рассматривать серьезно. А идеи можно выдвигать какие угодно», – полагает Барабанов.
  Другую позицию озвучил научный сотрудник ИМЭМО РАН генерал-майор Владимир Дворкин, ранее возглавлявший 4-й ЦНИИ Минобороны РФ, занимающийся исследованиями в области стратегических вооружений. Эксперт заявил, что размещение на территории России американского радара вполне реальная перспектива. По его словам, партнерство с США в области разработки и эксплуатации ПРО нельзя сравнить по значимости даже с договорами об ограничении и сокращении стратегических наступательных вооружений. «Совершенно понятно, что если развивается общая ПРО, то взаимное ядерное сдерживание – это абсурд. Такое развитие отношений между нашими странами имело бы решающее значение для укрепления глобальной безопасности», – цитирует слова Дворкина «Независимая газета».

Thumbs up Thumbs down

22

Re: Американские истерии

<Пардон, http://www.nr2.ru/policy/236045.html

Thumbs up Thumbs down

23

Re: Американские истерии

http://www.utro.ru/news/2009/06/11/820052.shtml       РИА "Новости" |         11-06-2009    16:50:21
Россия не будет помогать США строить ПРО
Официальный представитель МИД РФ Андрей Нестеренко заявил, что Москва не будет помогать США со строительством ПРО.
"Согласитесь, мы ведь не можем партнерствовать в создании объектов, по сути, предназначенных для противодействия силам стратегического сдерживания Российской Федерации", - сказал Нестеренко, комментируя на брифинге в четверг инициативу главы Пентагона Роберта Гейтса разместить объекты американской ПРО на территории России.
"Рассчитываем в вопросе ПРО найти взаимоприемлемое решение на основе совместной оценки угроз", - заявил российский дипломат.

Thumbs up Thumbs down

24

Re: Американские истерии

www.regnum.ru/news/1175070.html      ИА REGNUM     02:27 15.06.2009
США ставят президента Киргизии перед выбором: 350 млн долларов или "революция"
  Президент США Барак Обама заявил о недопустимости закрытия американской базы "Манас" на территории Киргизии. В письме киргизскому президенту Курманбеку Бакиеву Обама сообщил, что Киргизию на днях посетит американская делегация для урегулирования вопроса. Он также высказался за укрепление американо-киргизских связей. Вашингтону это обойдется в 350 млн. долларов. Об этом сообщает сегодня "Независимая газета", которой стало известно, что именно в такую сумму Бишкек оценивает ежегодную аренду "Манаса" в будущем.
  Решение о выводе военной базы НАТО из киргизского аэропорта "Манас" было принято в феврале 2009 года. И уже в марте были денонсированы все договоры по нахождению базы на территории страны - в Бишкеке решили, что американские военные должны покинуть Киргизию до 18 августа. Решение киргизских депутатов совпало по времени с выделением Москвой кредита в 2 млрд. долларов. США, неоднократно заявляя о том, что "Манас" не является незаменимой компонентой в операции в Афганистане, тем не менее, вошли в переговорный режим с киргизским руководством.
  Бишкек настаивает, что решение о выводе коалиционной авиабазы "Манас" пересматриваться не будет. "Решение о денонсации соглашений по авиабазе "Манас" принято и обратной силы не имеет", - заявил на днях журналистам министр иностранных дел Киргизии Кадырбек Сарбаев. Он отметил, что Киргизия, как и ее партнеры по ОДКБ, желает участвовать в транзите невоенных грузов в Афганистан. Но, как заметил министр, "переговоров по этому поводу с республикой пока не проводилось". Свои предложения по этому поводу Бишкек направит Вашингтону в ответном послании Бараку Обаме, над которым, как сказал Сарбаев, "трудится вся администрация Бакиева". Глава внешнеполитического ведомства заметил, что "ответное послание будет подготовлено исходя из наших национальных интересов и с учетом складывающейся в последнее время ситуации в Центрально-Азиатском регионе, в частности в Пакистане и Афганистане".
  В свою очередь, киргизская оппозиция утверждает, что вопрос с "Манасом" далек от решения - "администрации вашингтонского Белого дома и бишкекского ведут тайные переговоры". Посольство США в Киргизии не стало опровергать эту информацию. В подкрепление своей версии оппозиция также указывает на то, что в местной прессе не так давно было сообщено об объявлении тендеров на обслуживание базы антитеррористической коалиции. При этом в объявлениях указаны сроки контрактов - с 31 июля 2009 до 30 июня 2010 года. По данным экс-премьер-министра Алмазбека Атамбаева, 15 июня на авиабазе "Манас" произойдет плановая замена командования, что тоже указывает на то, что кардинальных перемен на базе не ожидается.
  Как сообщало ранее ИА REGNUM Новости, предстоящие 23 июля выборы президента Киргизии, на которых внутренний административный ресурс и внешняя политика страны будут подчинены безусловному избранию на новый срок Курманбека Бакиева, делают руководство Киргизии крайне уязвимым перед лицом внутриполитического влияния США и России. Как полагают эксперты, это значит, что Курманбек Бакиев, опасаясь очередной прозападной "революции" и одновременно соблюдая обязательства перед Россией, будет вынужден отложить решение вопроса о фактическом продлении военного присутствия "Манас" на период после выборов. Таким образом судьба "Манаса" будет решена между 23 июля и 18 августа.

Thumbs up Thumbs down

25

Re: Американские истерии

http://i-grappa.livejournal.com/609991.html

i_grappa пишет:

@ 2009-06-13 23:58:00
Метки данной записи: Большая Игра
Интересная карта Большой Игры
  В одном из новых атласов по истории Британской империи, приобретенных в Лондоне, в разделе, посвященном Большой Игре, аккуратнейшим образом разрисовано продвижение Российской Империи на юг. Вот положение в 1857-м году, вот в 1907-м, прогресс в Туркестане и на Дальнем Востоке налицо.
  Положение же Британской Империи дано по состоянию на 1907-й год, а что 50 лет до того происходило - неизвестно. Бирма, Белуждистан, Кашмир и Северо-западные территории наверное, каким-то магическим образом за эти 50 лет присоединились к Британской Индии. Получается, что bloody russkies, подминая под себя среднеазиатские ханаты, эмираты и проч., бодренько ползут 50 лет в сторону английских владений, которые непонятно как расширяются. В итоге, миролюбивые англичане встречают этот паровой каток аж на Памире, куда этих самых англичан заносит невесть каким ветром (если судить по карте).

  Удивительная историко-картографическая забывчивость.

Thumbs up Thumbs down